Историческая подоплёка: откуда взялся миф
Концепция «Москва — Третий Рим» всегда всплывает, когда речь заходит о самоопределении России среди мировых держав.
Смысл её прост: некий старец Филофей на рубеже XV–XVI веков, в правление Василия III, в частном письме сообщил царю, что «два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти».
Народ вообще ничего не знал и не ведал об этой концепции, она носила сугубо кулуарный характер, тешащий тщеславие великого князя Московского, который, к тому же, был сыном византийской аристократки Софии (Зои) Палеолог, которая после скитаний по Италии и жития возле папского престола, нашла приют в Москве.
Согласно этой версии, Москва объявлялась наследницей имперской римской традиции и хранительницей православной веры по наследию Константинополя. Именно этой концепцией принято оправдывать имперскую мощь российского государственного строительства.
Я — решительный противник этой идеи.
И даже не вдаваясь в исторические детали того, что в эпоху Василия III, когда партия его матери, греческой принцессы Софии (Зои) Палеолог, укреплялась в Москве, надо было всячески подчёркивать связь с Византией, — сама эта идея носила чисто прагматичный, сиюминутный характер придворной интриги.
Но последствия ее использования в русской политической жизни гораздо шире и опаснее.
Идея «Москва — третий Рим» — необычайно вредна для судеб русского народа и других народов нашей страны, поскольку делает их инструментами манипуляции придворных честолюбцев, которые оправдывают свое господство над страной и населяющим ее большинством этой «высокой» темой.
Элиты, народ и реальная Византия
История любой страны — это история отношений между большинством, которое живёт, трудится, сражается на этой земле и не имеет иной земли ни для себя, ни для своего будущего, и правящим меньшинством, которое пытается оправдать свое власть «благословением Бога», защитой «европейских», «евразийских» или, в данном случае, «византийских» ценностей.
Да, в общем-то, любых ценностей, лишь бы они были подальше от реальной жизни реального подвластного народа на конкретной земле — желательно, чтобы звучали эти ценности поабстрактнее, поглобальнее, попатетичнее.
Правящее меньшинство либо выстраивает свою концепцию государства и власти на идее единства с большинством и тогда вынужденное заключать с этим большинством договор, либо дистанцируется от большинства, чтобы не нести перед ним никаких обязательств.
Они начинают говорить, что власть эта ниспослана им Богом, или происходит от морского чудовища, как у франкских королей Меровингов, или возводится к сыну Ноя Иафету, как у Рюриковичей в русских летописях.
Элиты XV–XVII и особенно XIX веков, романовские элиты, всячески поддерживали тему «Москва — Третий Рим». Дескать, именно они являются хранителями истинного христианства, происходящего якобы от византийской версии православия.
И что же они сделали с народом?
Они превратили подавляющую часть русских людей в рабов, которых продавали на рынках вместе со скотом. Забирали двенадцати-тринадцатилетних христианских девочек в свои помещичьи гаремы. Наслаждались жизнью в стиле маркиза де Сада или, если были погуманнее, — в стиле «просвещённых помещиков», внедрявших концепции какого-нибудь Адама Смита и строивших масонские храмы в европейском стиле.
И при этом придумали, что их власть исходит не от народа, не от русской земли, а от некой государственной имперской конструкции, наследующей Византию.
Но где эта Византия? Что это за Византия? Никто уже ничего не знал про нее, не помнил.
Чуть что — кивали на Православную Церковь: «Вот она, византийская традиция, в этих иконах». А Православная никонианская Церковь важно помахивала кадилом и со значением повторяла о смирении о молитве за государя (государыню — нужное подчеркнуть), которые были «главами Церкви». И ссылались на «наследие Византии», на «Москва- Третий Рим».
Но проблема в том, что из истории Древней Руси мы знаем, что Византия до самого своего разрушения вряд ли была другом и союзником русского государства. Она поставляла греческих епископов, всячески препятствовала поставлению церковных управителей из коренного населения. Только в XIV веке русские, через конфликт с Константинополем, впервые стали ставить епископов, которые были родом с русской земли.
А в XVII веке, во времена Великого раскола, именно греки, апеллируя именно к византийскому наследию, сыграли страшную роль, оправдывая преступления царя Алексея Михайловича против русского народа и его веры.
Оскорбление русского наследия и выводы
Сама идея, что Россия является хранителем византийского наследия, — глубоко оскорбительна для нас, русских. Как будто у нас нет своего наследия!
Нам говорят: «Греки — ваши учителя, других у вас не было».
А может, новгородцы, суздальцы, владимирцы, смоляне, псковичи, белозерцы, рязанцы и другие жители огромного цивилизационного и суверенного пространства Древней, Средневековой Руси сами могли бы греков и многих других поучить, — как любить и защищать Родину, как хранить веру?
Вспомните русское ополчение эпохи Смуты, которое поднялось и освободило страну вопреки боярам, постоянно апеллировавшим то к Польше, то к Швеции, то к Риму. Нижегородское ополчение взывало же к своей земле — оно так и именовалось: земское ополчение, земское собрание, земское правительство.
Итак, концепция «Москва — Третий Рим» — это попытка правящей элиты спрятать свою власть, основанную на беззастенчивой эксплуатации земли и порабощении большинства, за красивыми и чуждыми нашему народу смыслами и словами.
