![](https://izborsk-club.ru/wp-content/uploads/2017/10/2be9f14d6d8ad98a93ea14e7356ff4d6_XL-696x477.jpg)
Происходящее в Палестине настолько ужасающе в человеческом смысле и настолько масштабно с точки зрения глобальных процессов истории, что требует, с одной стороны, внимательного и тщательного, а с другой стороны, небанального описания и понимания. В нём буквально перемешались человеческое, сверхчеловеческое и метафизическое. Между тем мировое сообщество выработало целую систему эвфемизмов (с помощью которых пытается интерпретировать и адаптировать нескончаемую бойню на Ближнем Востоке к повседневному восприятию реальности толпами обывателей), позволяющих геополитическими спекуляциями прикрывать подлинные интересы тех, кто стоит за этим непрерывным круговоротом несправедливости, лжи и угнетения.
Практика или, скорее, система описания конфликта вокруг Израиля и Палестины напоминает попытки опасного сумасшедшего спрятать свои невообразимые преступления и фантасмагорические помыслы за простыми и понятными формулами. Примерно, как герой Джека Николсона, гонявшийся с топором за женой и сыном в фильме Стэнли Кубрика, повторял про себя, что он просто «должен их поправить». Кто же является этим сумасшедшим, этим кровавым безумцем, который пытается скрыть происходящие на Ближнем Востоке злодеяния за разного рода научными, политологическими, культурологическими или геополитическими формулами? Это глобальный Большой Запад, который контролирует мировую систему политики, пропаганды, политологии, геополитики и создал на Ближнем Востоке систему эксплуатации и колониализма, искусно включающую в себя как привычные для региона культурные черты, так и заведомо ложные и враждебные региону, его истории и цивилизации детали.
Контроль ситуации
Этот контроль Большого Запада окончательно оформился на Ближнем Востоке и над всем миром в тотальном и глобальном виде после крушения СССР, и этот контроль позволяет Большому Западу навязывать всему остальному человечеству своё видение и понимание происходящего. Человечество упорно сопротивляется, и это сопротивление с каждым годом, с каждым новым этапом кризиса глобального западного капитализма становится всё более осознанным, всё более опирающимся «на собственные силы» и собственную интерпретацию истории, философии, антропологии и прочих ключевых дисциплин, отвечающих на вопросы о смыслах жизни, истории и вообще всего сущего.
Тот, кто описывает и интерпретирует события, фактически их и контролирует, направляет по нужному руслу их смысл, позволяет им то затухать в надеждах на мир, то вспыхивать в стремлении к победоносному конфликту. Хозяева мирового дискурса, по меткому замечанию писателя Исраэля Шамира, держат понимание конфликта в полностью ими контролируемом понятийном аквариуме, в котором, сколько ни бейся и ни сражайся внутри него, выхода не найдёшь. Только разбив эту хрустальную заколдованную сферу и взглянув на происходящее как бы сверху, поднявшись над привычными западноцентричными формулами и понятиями, навязанными человечеству, прислушавшись и научившись относиться всерьёз к мировидению и мироощущению других народов, в данном конкретном случае — народов монотеистической цивилизации Ближнего Востока (мусульман, восточных христиан, иудеев-антисионистов), можно не только адекватно понять происходящее, но и найти решения для прекращения этого кошмара. Кошмар в данном конкретном случае — это власть и манипуляции западных поработителей всего остального мира, кристаллизующиеся и воплощающиеся в конкретном регионе Ближнего Востока в виде сионистского государства Израиль и его «исламских» партнёров-оппонентов.
Геополитика
Сначала вспомним и кратко опишем все те форматы, которые прикладываются к палестино-израильскому, ливано-израильскому и в целом ближневосточно-израильскому противостоянию. Каждый из них по своему верен, и каждый из них вместе с тем упрощает общую ситуацию противостояния, сводя её к частностям. Это, прежде всего, привычный для современной публики и не слишком сложный геополитический формат. Геополитика представляет ближневосточный конфликт как противостояние глобальных игроков за обладание политическим и экономическим доминированием с помощью контроля ближневосточного региона. Суэцкий канал, проводящий в Европу и Средиземноморье почти половину всего мирового товаропотока, — это стратегическая мировая инвестиция Запада в контроль над «большим Югом».
Важность этого канала и его уязвимость показали бойцы движения «Ансар Аллах», сумевшие с минимальными затратами нанести глобальному капитализму весьма ощутимые удары. Нефтяные и газовые закрома Персидского залива, снабжающие углеводородами Запад и капиталистических монстров Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии, остаются, кроме этого, фундаментом мировых финансовых рынков, прежде всего — рынка американских ценных бумаг и американского доллара.
Ещё один актив — гипотетическое газовое месторождение «Левиафан», залегающее на шельфе между Ливией, Кипром, Палестиной — Израилем, Грецией и Турцией, обладание которым даст возможность европейцам эмансипироваться от российского или американского газового шантажа, а туркам — душить Европу и Запад. Вокруг этой темы кипят страсти, раздаются военные угрозы, и версия, что Израиль хочет стать монополистом на шельфе Газы и других оккупированных палестинских территорий, не лишена основания.
Сухопутные «ворота из Европы в Африку, Китай и Индию», потенциально готовые открыться для меняющих мир проектов сверхскоростных железных и автомобильных дорог, должны контролироваться теми, кто хочет владеть миром и навязывать ему свою волю. Тут классический для любого геополитического анализа конфликт «моря» (хозяевами глобального моря последние пару столетий являются англосаксонские элиты, сформировавшие Большой Запад, создавшие и контролирующие морские перевозки) и «суши» (это локализованные в Евразии Китай, Россия, Иран, Турция и другие, выступающие с идеями то «шёлкового пути», то иных сухопутных транспортных коридоров). Палестино-израильская война позволяет влиять на все эти «силовые линии» и «проблемные узлы», усиливая или снижая градус напряжённости в регионе. При этом само кровопролитие в Газе или на Западном берегу реки Иордан до нынешней вспышки напрямую не оказывало непосредственного воздействия на региональные и глобальные геополитические форматы, скорее давая поводы к махинациям биржевым спекулянтам и игрокам на нефтяных котировках. Да и, кроме того, казалось бы, локальная и ведущаяся на относительно маленькой территории (меньше Москвы по площади) длительная война вряд ли является главным фактором геополитических раскладов региона. Сирийская или Иракская война в гораздо большей степени определяли ставки и действия великих держав — глобальных игроков. Поэтому геополитика, при всей важности подобного подхода, не может объяснить ожесточение и напряжённость палестино-израильского противостояния.
Геоэкономика
Но, может быть, тогда мы можем применить геоэкономический подход? Обострение ситуации в зоне Палестины, Израиля и Ливана, безусловно, влияет на мировые рынки. Не только на очевидные в данном контексте энергетические (в основном принося доходы крупным глобальным игрокам и спекулянтам), но и на менее заметные финансовые. Ближний Восток является крупнейшей в мире «финансовой прачечной» — в ОАЭ, Кувейте, Бахрейне и Израиле отмываются не совсем легальные денежные потоки, стекающиеся из разных мировых регионов. Эти государства созданы Западом, и превращение грязных денег в те, которые можно использовать в «чистом» западном обществе и мировой западной экономике, — одна из функций этих образований. Монархии Залива вкладывают неисчислимые потоки финансов (приходящие, например, из России, в первую очередь через исламские, кавказские регионы) в строительство и хай-тек. И действительно, в пустыне поднимаются сверкающие города будущего, управляемые суровыми авторитарными режимами, наподобие мафиозных структур: одна ошибка, неверный ход, нежелание играть по правилам — и вложенные в эти эмираты и королевства сотни миллионов и миллиарды просто отбираются волей правителя.
Но денежные потоки в страны Залива идут из обдираемого Западом и мировым капитализмом «исламского мира», точнее, его имитации, сконструированной британскими, французскими и американскими спецслужбами и политтехнологами. Эта имитация имеет как внешние черты «исламских государств» (государство в западном понимании этого слова в исламе не существует), так и все внешние атрибуты того, что в сознании западного обывателя связано с «Востоком» (бурнусы, дишдаши, гаремы, верблюды, кальяны, мечети, золото, финики и так далее), но ориентирована исключительно на поддержание глобального (то есть западного) финансового порядка. Члены правящих семей и их ближайшее окружение учатся в элитных школах и университетах Запада и, несмотря на свою исламскую особенность внешности и стиля, являются, по сути, членами западной, а не «восточной», элиты. Это исламские конструкты и симулякры, созданные колонизаторами.
У Израиля иная роль на Ближнем Востоке. Израиль является не только местом для отмывания наиболее преступных и грязных денег, но и перевалочным центром для преступной деятельности, с которой не решаются иметь дело исламские монархии. Предъявить Израилю серьёзные претензии не решится ни одна западная или квазизападная страна: во первых, значительная часть мировых (западных и около того) элит завязана в этих преступлениях, а во вторых, Израилю присвоен «иммунитет холокоста», и любая официальная критика или расследование в западном мире, которые касаются Израиля и его подлинной роли в глобальной теневой экономике и элитных клубах, натыкаются на обвинения в антисемитизме.
Главная роль Израилья
Но у Израиля есть ещё одна роль, данная ему Западом, — быть региональным киллером и «мокрушником», осуществляющим силовое присутствие Запада в исламском мире. Именно поэтому Израилю, единственному государству Ближнего Востока, Запад позволил заполучить ядерное оружие, хотя официально это замалчивается. Бессудные расправы с теми, кого объявят «террористом», ракетные и бомбовые удары по территории соседних государств, не пляшущих под дудку Запада и Израиля, чудовищные этнические чистки и акты геноцида, за которыми весь мир с ужасом наблюдает сегодня в Газе, — всё сходит Израилю с рук, его западные покровители и подельники порой даже не морщатся, а бормочут какую то чушь о «праве еврейского государства на самооборону».
Однако речь идёт исключительно о наделении Западом своего израильского монстра «лицензией на убийство». Не по воле его собственного психоза, замешанного на религиозном фанатизме и культе собственной национальной исключительности (на подобные акты Запад закрывает глаза), а только в интересах западных хозяев Тель-Авива, прежде всего — США.
Геоэкономическая роль Израиля — именно в отмывании и поставке на мировой рынок «чистых» (отмытых) финансовых потоков. Любые преступления, как известно, любят тайну и скрытность. Кроме того, идеально, когда вор, убийца и насильник сам прикидывается пострадавшим. Всё это десятилетиями у Израиля получалось, и преступления сионизма (этнические чистки, геноцид, захват чужих земель и так далее) сходили Тель-Авиву с рук. Современные злодеяния, совершённые сионистами в Палестине, достигли такого уровня, что имидж жертвы больше не работает. А это значит, что и главная для Запада криминальная функция Израиля поставлена под сомнение.
В последние годы, с возникновением фактора Исламской революции в Иране и пробуждением исламского фактора по всему Ближнему Востоку, Израиль, несмотря на хвастовство и пиар его сторонников, восхваляющих его «непреодолимую военную мощь», окончательно перестал справляться в одиночку с этой ролью криминального смотрящего за регионом. Понимая это, американцы перешли к прямой оккупации Ирака, Сирии, других стран региона. Атака палестинцев против сионистского государства 7 октября, проявившая всю внутреннюю проблемность сионистского проекта, — это, прежде всего, атака именно на криминальную сущность Израиля, демонстрация его слабости и внутренней гнили, кризиса управления, противоречия и разнобоя его силовых структур. Все эти факторы весьма озаботили западных хозяев сионизма. В криминальном мире слабость — непростительна. Слабый не может быть киллером и отвечать за «грязную экономику». В демонстрации этого фактора израильской слабости была одна из целей палестинской атаки. И израильское руководство ответило так, как отвечают в мире криминала и с позиции криминальной логики — безумным и всеобъемлющим насилием, по принципу, сформулированному раввином Михаилом Финкелем в дискуссии с автором этого текста: «Не будет Израиля — не будет и всего остального мира».
Израиль непрерывно вынужден повышать ставки насилия в расчёте на вмешательство «обстоятельств свыше» (например, гипотетической победы в США Дональда Трампа, якобы готового прийти на помощь Нетаньяху и правому правящему коалиционному блоку), поскольку теперь любая остановка войны будет означать поражение Израиля, его последовательную внутреннюю политическую разбалансировку (обострение борьбы между правыми и леволибералами, например) и нарастающий кризис, вплоть до демонтажа самого сионистского проекта в его классическом виде «еврейского государства».
После Газы Израиль неизбежно должен (если его не остановить) распространить войну на другие территории, например, атаковать Ливан. Масштабизация войны становится для Израиля жизненно необходимой задачей. Криминальный сионизм не может показать слабость, не может остановиться в насилии. Если это случится, то описанная выше «экономика» Израиля рухнет, он утратит, как уже сказано, свой статус «мокрушника с деньгами» и будет списан Западом со счетов. Но даже это криминально-геоэкономическое описание палестино-израильского конфликта не может в полной мере объяснить происходящее.
Религиозный формат и тотальность подхода
Таким образом, мы переходим к ещё более сложному и объёмному религиозному формату конфликта. На первый взгляд, всё как раз просто (и эта простота активно навязывается мировой пропагандой): агрессивный фундаменталистский ислам атакует вечно гонимый всеми мировыми завистниками и антисемитами иудаизм в борьбе за обладание «святыми местами» монотеистических религий (Иерусалим и окрестности) и в рамках общего дискурса конкуренции внутри монотеизма за право «представительствовать Божию волю на Земле».
Но если присмотреться внимательно, то очевидными становятся несколько важных аспектов конфликта: не все так называемые мусульмане поддерживают палестинские исламские движения сопротивления (ХАМАС и «Исламский джихад»); не все направления иудаизма поддерживают сионизм; кроме мусульман против Израиля сражаются православные и древлеправославные (т.н. дохалкидонские) христиане, причём сражаются в одних рядах с мусульманами. Это требует разъяснения.
Одним из самых главных аспектов восприятия происходящего в исламском мире является то, воспринимаем ли мы это происходящее с западной точки зрения или с восточной, в данном случае — монотеистической (исламской, иудейской, восточнохристианской). Это принципиально разные восприятия. Западный взгляд вольно или невольно навязывает всему происходящему описание и категории, присущие западной религиозной и философской мысли. Одевает, точнее, втискивает исламский (шире — монотеистический) мир в декартовскую, гегелевскую, кантовскую или даже марксистскую европейскую философскую «шинель». Впрочем, это объяснимо и является объективным процессом развития (начиная от Аристотеля и Платона) западного взгляда на мир. Есть «мы», и есть «они» — «варвары». Запад стремится к тотальному универсализму, он не существует как пространство мысли вне этого интеллектуального тоталитаризма, когда все явления или процессы в иных, незападных религиозных или цивилизационных системах рассматриваются и описываются исключительно с позиций западной логики или диалектики. Тем самым эти явления не столько описываются, сколько приспосабливаются к утилитарной интерпретации в интересах Запада. И конечной целью этого утилитаризма и описания оказывается, как правило, банальный колониальный или империалистический захват.
Многие явления и феномены получают абсолютно искажённый образ, и эти искажения (фактически конструкты, созданные западными прогрессорами и колонизаторами) потом объявляются «соответствующими норме», а то, что берёт своё начало в оригинальном вероучении и его интерпретации (в контексте ислама, в тафсире), объявляется вредоносным и радикальным. Так возникло понятие «традиционная форма религии». Традиционная — соответствующая установленной и утверждённой семиотической и семантической практике в господствующей государственной политике. Сам подход, что религия выталкивается в сферу «общественной жизни» и государство (западного типа) выстраивает с религией, её носителями и представителями какие то специальные «государственно-церковные» или «государственно-религиозные» отношения, является не просто сугубо западным, но возникшим и укрепившимся на Западе в Новое время, в эпоху развития капитализма, либерализма, господства масонства и секуляризма.
В исламе религия не только не отделена от государства, но и является альтернативой государству, поскольку ислам выдвигает доктрину монотеистической общины как принципа объединения верующих, а уже внутри этой общины возникают разные формы управленческой, фискальной, финансовой и так далее жизни, которым по западной традиции придают черты «государства». Но это не государство.
Идея Рима как изначального социального и исторического ядра, вокруг которого формируется общество и образуется народ, находящийся с этим ядром в диалектическом диалоге-борьбе вплоть до «конца истории», антагонистична монотеистической доктрине, согласно которой сначала возникает община верующих, а по мере её деградации и упадка в ней проступают черты государства, которое является формой угнетения.
Эти противоречия наглядно проступают во всей истории Ближнего Востока последних ста с небольшим лет, с момента поражения в Первой мировой войне последнего исламского османского халифата, оккупации и раздела его территории Великобританией и Францией, которые создали марионеточные государства, по сути, копирующие западный тип государственного устройства, но, в силу культурных традиций, называющиеся «исламскими».
Религия и колониализм
Этой тенденции и практике всегда противостояли общественно-политические исламские движения, претендовавшие на преодоление «государственных» (проведённых западными державами) границ исламского мира и восстановление транснациональных структур на основе ислама. Такими структурами стали «Братья мусульмане»*, разного рода салафитские и шиитские движения, сразу объявленные западными странами и их региональными вассалами «террористическими» или «экстремистскими». Это естественно, поскольку они вводили свойственные для исламского мира горизонтальные линии человеческих и групповых отношений, прилагали к объяснению и оправданию своих действий исламское толкование, находящее понимание и поддержку у широких народных масс.
Израиль, впрочем, антагонистичен не только этим исламским движениям, он сущностно враждебен самой природе исламского, восточно-христианского и, как это ни парадоксально, иудейского мира. Он вообще враждебен всему настоящему и подлинному, поскольку из всех выдуманных Западом для управления покорённым миром Ближнего Востока государственных, политических и культурных конструктов Израиль самый ненастоящий и в наибольшей степени не опирающийся на цивилизационную «почву» региона.
Мы не будем разбирать отношения ортодоксального иудаизма или хасидизма, ашкеназийской или сефардской иудейских традиций с либерально-государственными принципами «еврейского государства». На эту тему у самих евреев существует весьма развитая критическая по отношению к светскому сионизму богословская школа, для которой главный вопрос — в допустимости создания еврейского государства вокруг Иерусалима и возможности восстановления храма Соломона. Некоторые полагают, что это может сделать только Мессия, Царь справедливости, а все остальные попытки возвращения евреев в государство на Святой Земле не более чем еретические человеческие ухищрения. Другие (религиозные сионисты) считают, что Бог действует через «мировой Израиль», и одноимённое государство есть не более чем приуготовление к приходу Мессии, своего рода «плацдарм Обетования». А то, что этот Израиль создан либералами по либеральным лекалам с целью служения интересам глобального (либерального) капитализма, так это просто гои (не-евреи) и отступившие от Бога (но не от еврейства) евреи действуют в рамках Божиего замысла, который раскрывается исключительно через миссию Израиля (еврейства), с которым Бог заключил Завет и которому дал конкретные и непосредственные обещания (зафиксированные в Танахе — еврейской части Библии) встать над всеми народами и править ими. Третьим (либералам) вообще плевать на религиозные доктрины, и они искренне относятся к Израилю как к части «цивилизованного западного мира» в варварском и отсталом мире религиозного фанатизма, а к самим себе — как к жителям фронтира «правильной либеральной цивилизации» и носителям «миссии белого человека». Последние две версии иудаизма и еврейства являются господствующими в Израиле, они обрамляют и оранжируют описанную выше ключевую функцию Израиля на Ближнем Востоке с точки зрения элит Запада: быть криминальным смотрящим с лицензией на убийство в сконструированном под удобство эксплуатации регионе. В самом Израиле оба подхода воплощаются в так называемых правых и леволиберальных партиях, являющихся просто обёрткой для прикрытия подлинной сути еврейского государства Израиль.
Что такое сионизм?
Тут необходимо сказать пару слов о сионизме — идее, что евреи со всего мира (то есть из Европы, Африки, Азии, Индии, Ирана и так далее) являются одним «народом» и должны создать своё национальное государство на территории Палестины. Это чисто европейское (конкретнее — ашкеназийское, то есть немецкое, польское и восточно-европейское) идеологическое движение, возникшее на фоне развития европейского капитализма и сопровождавшего это явление процесса формирования европейских наций. Евреи пережили мощный культурный и политический процесс распада традиционных общин (строившихся по религиозному признаку) и формирования обширных групп евреев, интегрированных в нееврейское социальное, культурное и политическое пространство.
Этот процесс модернизации и формирования светского еврейства сами евреи называют Хаскала (просвещение). Это процесс объективный, схожий с теми же процессами, которые происходили у европейских народов, с одним принципиальным отличием — евреям никто не собирался предоставлять «национальное государство» на территории Европы. А места компактного исторического (столетиями) проживания евреев и их фактическая родина (Польша, Украина, Белоруссия, Венгрия, Румыния) стали местами антисемитских актов. Еврейская молодёжь ответила походом в революцию под интернациональными лозунгами, пытаясь добиться социального и национального равенства за счёт упразднения государственных форм сегрегации и установления «братства всех трудящихся». Но мысль о собственном национальном еврейском государстве не покидала еврейских интеллектуалов. Осталось только создать из разных религиозных групп иудеев, принадлежащих к разным народам, культурам и расам, «нацию» и обзавестись территорией, на которой эта нация смогла бы создать своё национальное государство.
Сионизм и национальная утопия
Сама идея, что какая то группа незнакомых друг с другом людей, говорящих на приблизительно одном языке, живущих на «одной территории» (кто определяет и обозначает границы этой территории? И возможно ли это без этнических чисток?), примерно имеющих общие «представления об истории» (история в данной интерпретации — чисто пропагандистская дисциплина) и обладающих общими психологическими чертами (видят общие сны, по Юнгу? Используют в быту и социуме общие культурные модели поведения?), сможет образовать нацию, является умозрительной и притянутой за уши в политических целях. В конце XIX и начале XX века все виды религиозного еврейства и многие движения еврейства социалистического и буржуазного противостояли сионизму по разным причинам.
Кто-то по религиозным причинам, а кто-то — потому что был тесно интегрирован в экономику и общество развитых стран Европы — таких как Германия, Франция, Италия и других. Идеологически самыми активными агитаторами сионизма были евреи Российской империи, испытывавшие национальное и религиозное угнетение (как и ряд других народов, включая русских старообрядцев) со стороны царизма.
Вторая мировая война и массовое истребление нацистами и их помощниками европейских евреев резко усилили сионизм. До сионистской же эпохи разнообразных евреев в разных странах и цивилизациях, имевших разные цвета кожи и говоривших на разных языках, никто не воспринимал «одним народом». Эта тема стала насильственно претворяться в жизнь именно с момента воплощения Израиля, когда сионисты искусственно стали разжигать ненависть к евреям в исламском мире и говорить о «едином доме для всех евреев в Палестине». Так немцы, поляки, англичане, русские, эфиопы, марокканцы, голландцы, французы и так далее еврейского вероисповедания стали одним народом под названием «евреи» и одной нацией «израильтяне». И это воплощённое усилие по созданию искусственного и сконструированного национального субъекта не может не вызывать своего рода уважение. Слишком масштабен и безжалостен был замысел, слишком многие грани «человеческого» преступили его создатели. Но воплощение это было чисто либеральным проектом, воспринимавшим религию исключительно как культурный контекст. И религиозное еврейство, ослабленное холокостом, заключило с либералами-сионистами стратегическое соглашение, придав абсолютно атеистическому и модернистскому проекту под названием Израиль «религиозный орнамент». Ни католики, ни протестанты, ни православные, ни даже мусульмане из разных народов так и не смогли воплотить свои мечты о единстве. А евреи смогли. Именно демократы США во главе с президентом Гарри Трумэном создали Израиль, когда Трумэн потребовал «национального государства для 100 тысяч выживших в холокосте евреев». Сталин, которому русскоязычные сионистские пропагандисты приписывают «создание Израиля», играл «вторым номером», не желая разрывать стратегические союзнические отношения с США, возникшие за время Второй мировой войны и президентства великого Франклина Рузвельта. Американцы дали добро либеральным сионистам на этнические чистки и войну против патронируемых Великобританией мусульман Палестины. Британия, которая была должна американцам неимоверные деньги за помощь в войне с Гитлером, расплатилась с США именно Палестиной, не оказав помощи палестинцам, над которыми брала покровительство Корона, в трудную минуту. Соседние же «королевства» Египта, Иордании и Сирии (британские и французские марионетки, доживавшие последние десятилетия своей короткой истории) сыграли на стороне еврейства, фактически лишив палестинцев субъектности, сымитировав войну с сионизмом, а потом заключив с ним (на свою беду, как выяснилось позже) тайные сговоры. Так возник Израиль — либеральный анклав США на Ближнем Востоке, эксплуатирующий религиозный монотеистический фактор иудаизма для прикрытия предельно далёких от метафизики единобожия интересов. Впрочем, повторюсь, это просто наиболее грубая и чужеродная для региона конструкция из всех созданных колонизаторами.
Палестинцы и их роль в истории
Для уравновешивания сионизма (еврейского национализма) Запад содействовал возникновению на месте Исламского халифата разного рода национализмов (явления, напомню, чуждого цивилизации монотеизма, не знавшего понятия «нация»): арабского, курдского, армянского, турецкого и так далее. Все эти национализмы в разное время вступали в борьбу с сионизмом, но были обречены в этой борьбе, поскольку, в отличие от сионизма, все они пытались опереться на местную «почву» (которой были чужды) и поэтому выглядели провинциально и маргинально, а сионизм опирался на свою идеологическую и историческую родину (Западную Европу) и на свою военно-политическую и военно-экономическую «матку» — Соединённые Штаты Америки, поэтому не зависел от «местной почвы», наоборот, подпитываясь конфликтом с ней.
Теперь надо сказать о палестинцах. Несмотря на то, что сионисты отказывают им в праве на отобранную у них родину и пытаются их «затолкать в арабы», палестинцы являются многоконфессиональным (исламским, восточно-христианским, иудейским с группами гностиков друзов и алавитов) народом без государства, но с родиной. Это отсутствие государства парадоксальным образом сделало палестинцев фактически единственными носителями подлинных смыслов цивилизации Ближнего Востока — Цивилизации Монотеизма, для которой не существует государства в западном понимании этого явления (как модели Вечного Рима либо греческого полиса).
Конечно, за время истории палестинского движения в нём возникали националистические и коммунистические движения, которые, подпитываясь энергией холодной войны, паразитировали на конфронтации сверхдержав, но когда холодная война закончилась, то они практически утратили политическую энергию, превратившись либо в тени прошлых героев, либо в дряхлого Махмуда Аббаса, некогда бывшего радикальным борцом. Это отмирание западных политических форматов, а также глупость и жадность сионистов, блокировавших создание государства Палестина (западный формат), привели постепенно к возрождению в палестинском движении исламского политического фактора как лидера палестинского движения сопротивления империализму и его региональному слуге — сионистскому государству Израиль. Этот фактор изначально консолидировал палестинцев ещё с момента создания британского протектората Палестина; лидером палестинского движения был великий муфтий Иерусалима Амин аль-Хусейни. Когда сионисты говорят, что ХАМАС создан Израилем, они правы только в том, что, обманув ФАТХ и Арафата, заставив их согласиться (при участии ельцинской России) на унижение Мадрида и Осло, Тель-Авив и его хозяева уничтожили политическое лидерство ФАТХ и западных типов палестинской политики, передав инициативу в руки мусульман — ХАМАС и «Исламского джихада». Выход на передовые позиции палестинской борьбы мусульманского фактора сделал палестинцев борцами не только за Палестину и возвращение своей родины, но и за весь монотеистический мир Ближнего Востока. Причём православные христиане Палестины стоят в одном ряду с мусульманами. Сионисты пытаются представить войну делом только «исламизма», но сегодня в развалинах Газы христиане сражаются вместе с мусульманами против общего врага за свой древний монотеистический мир. И это настоящая война цивилизаций.
Война цивилизаций
Современная война стоит особняком по отношению ко всем предыдущим, поскольку в ней впервые, хоть пока и не прямо, участвует могучий региональный игрок со стратегическими амбициями, более, нежели многие государства исламского мира, представляющий исламскую цивилизацию — Исламская Республика Иран. Сама государственная структура Ирана после Исламской революции («власть знатоков Исламского права — факихов»), несмотря на критику некоторых особенностей иранского шиизма суннитским большинством исламского мира, апеллирует к религиозным ценностям в гораздо большей степени, нежели устройства Саудии или Эмиратов. Мистицизм, переплетающийся с государственной структурой и бюрократическим аппаратом, делает современный Иран уникальным политическим образованием. И никакие усилия Запада не способны поколебать его внутреннюю устойчивость. Более того, Иран поступательно расширяет своё влияние в исламском мире, укрепляя позиции Исламской революции и наследия имама Хомейни. Палестина в этой доктрине играет ключевую роль как место прямого конфликта с силами «большого Сатаны» (выражение Хомейни), с анклавом США под названием Израиль. Укрепившись за последние двадцать лет в Ираке, Сирии и Ливане в виде военно-политических прокси, заключив соглашение с зейдитскими исламскими военно-политическими движениями Йемена, последовательно проводя политику политического покровительства палестинским исламским партиям ХАМАС и «Исламский джихад», Иран, неожиданно для Запада, из душимой жестокими санкциями страны, в которой «режим мулл доживает последние дни» (как мечталось многим либералам), превратился в последовательного и, по сути, единственного оппонента Запада, его сателлитов и марионеток в регионе. Но Иран лишь помогает палестинцам, и то не всегда напрямую (в отличие от шиитов юга Ливана, объединившихся в движение «Хезболла»). Современная трагедия Газы поставила вопрос о войне цивилизаций в повестку глобального кризиса и впервые за всю историю Израиля подтолкнула это государство к краю истории. Атака палестинцев 7 октября показала слабость и внутренние противоречия сионистского государства, его деградацию и конфронтацию его силовых структур и политических групп (что естественно, так как они завязаны на США, пребывающие в остром политическом кризисе). И, чтобы спрятать эти слабости, Израиль разверз ад на Земле. Но чем дольше этот кошмар длится, тем призрачней становится образ евреев как «вселенской жертвы», тем очевиднее становятся зависимость Израиля от США и НАТО, тем нагляднее и отчётливее палестинское движение делается лидером борьбы исламского мира (шире — монотеистической цивилизации) с западной оккупацией и колониализмом. Именно этим объясняются страх и пассивность государств (западных форматов) Ближнего Востока, их неспособность оказать помощь Палестине, воодушевление и активное лидерство исламских общин и движений типа «Ансар Аллах» или «Хезболла». Улица — за Палестину, элиты — за Запад, частью которого они являются. Демократические элиты США (это глобалисты, заявляющие права на весь мир), создавшие Израиль, не хотят терять свою сионистскую конструкцию и своих исламских государственных сателлитов на Ближнем Востоке. Поэтому Вашингтон будет вести дело к созданию государства Палестина, чтобы держать под контролем исламский мир.
Израиль неизбежно ждёт переформатирование и отказ от статуса регионального «громилы». Любой формат мирных переговоров между Израилем и ХАМАС будет означать победу не только ХАМАС, но и негосударственных общественно-политических движений, несущих в себе антиэтатистскую тайну монотеизма. Палестинская борьба, которая подвигает исламский (и не только) мир к подлинному противостоянию, продолжается в предельно героическом, судьбоносном для всего человечества формате.
*запрещённая в РФ террористическая организация