О «приборе», названном «Часы Судного дня», стало известно после появления сообщения в июньском, за 1947 год, номере издаваемого Чикагским университетом журнала «Бюллетень учёных-атомщиков». Согласно задумке его создателей, полночь означает применение ядерного оружия, и чем ближе к ней расположены минутная (а с 2017 года – секундная) стрелка, тем выше угроза. Однако объективность показаний этого устройства у многих вызывает откровенный скептицизм, да и сам инструмент служит в основном политике, а совсем не научному прогнозированию.

Неуклюжая субъективность

Я не зря взял термин «прибор» в кавычки: «Часы Судного дня» совершенно не соответствуют требованиям, предъявляемым к измерительным инструментам.

Научный прибор – это средство получения объективной информации об окружающем нас мире: он преобразует внешние данные в форму, доступную для непосредственного восприятия человеком. Это преобразование производится либо непосредственным выводом данных на индикатор (классические примеры – стрелка барометра и ртутный столбик термометра, указывающие на те или иные отметки градуированной шкалы), либо путём сравнения измеряемого с эталоном (линейка и чашечные весы). Сложные приборы могут иметь в своём составе датчики и иные устройства ввода информации, а также средства её обработки, упрощающие труд того, кто производит оценку ситуации. В любом случае приборы служат для поставки данных, но не для их трактовки: этим занимается человек и даже появление искусственного интеллекта не избавило его от такой функции. Ведь искусственный интеллект – это не более, чем настроенный человеком автомат.

Читателя может утомить столь сложный экскурс в науковедение, но он позволит лучше понять то, как работают «Часы Судного дня».

Начнём с того, что никаких датчиков, эталонных образцов, подобных маятнику в механических часах и кварцевому генератору тактовой частоты – в электронных, а также прочих отвечающих за объективность информации компонентов этот «прибор» в своём составе не имел и не имеет. Все его показания устанавливаются исключительно вручную на специальной церемонии.

На протяжении первых двадцати шести лет существования «Часов Судного дня» стрелки выставлял Юджин Рабинович – бессменный главный редактор «Бюллетеня учёных-атомщиков». Понятно, что он консультировался с приближённой к нему группой экспертов, но решения принимал единолично. После его кончины в 1973 году полномочия перешли к декларирующему статус независимой общественной организации Совету по науке и безопасности, в который входит несколько десятков специалистов в самых различных отраслях знаний, а также к Совету спонсоров, среди членов которого полтора десятка лауреатов Нобелевской премии.

Даже сейчас встречи экспертных советов проходят дважды в год, что обуславливает достаточно низкую чувствительность «прибора», напрочь проворонившего и Карибский кризис, и ряд ложных срабатываний систем предупреждения о ракетном нападении, когда угроза ядерного конфликта становилась совершенно неиллюзорной. А изначальная установка стрелок на семь минут до полуночи в 1947 году оказалась продиктованной соображениями дизайна: от художницы Мартил Лангсдорф требовалось вписать сегмент циферблата в формат журнальной обложки.

Лженаука на службе политики

За всё время существования «Часов Судного дня» их показания менялись 26 раз из которых 18 раз стрелки приближались к полуночи и 8 раз удалялись. В 2017 году минутной стрелки оказалось недостаточно и пришлось добавить секундную: на циферблате была без трёх минут полночь и пространства для манёвра просто не оставалось. Ближе всего к полуночи стрелки находятся сейчас и этот показатель составляет 85 секунд. Дальше всего находились в 1991 году – 17 минут.

Пересказывать все эти колебания стрелок вряд ли целесообразно, поэтому остановимся на тех событиях, которые вызывали эти движения. Начнём с тех моментов, когда время до полуночи увеличивалось.

1960 год. Часы вернулись к своему изначальному показателю – 7 минут. Официальным поводом для такого решения объявили осознание мировой общественностью реальных угроз ядерной войны. Но фактически это была реакция на проводимую Хрущёвым политику по снижению обороноспособности СССР: в стране шло массовое сокращение Вооружённых сил, сопровождавшееся увольнением до полутора миллионов офицеров, не получивших при выходе в отставку никаких социальных гарантий.

1963 год. США и СССР подписали Договор о запрещении испытаний ядерного оружия в воздухе, под водой и в космосе. Интересно что главными инициаторами такого решения стали военные по обе стороны Атлантики: испытания создавали мощные электромагнитные помехи, а иногда и выводили из строя дорогостоящее высокотехнологичное оборудование.

1969 год. Ратификация Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО): СССР, США, КНР, Великобритания и Франция приняли решение о том, что новые члены в «ядерный клуб» приниматься не будут. В тот момент собственные программы по созданию ядерного оружия имелись в паре десятков стран средней руки, среди которых – Швеция, Югославия и Румыния. Принятие ДНЯО привело к свёртыванию значительной части этих программ: таким запасом внешнеполитической прочности, как у Индии, Пакистана, Израиля и ЮАР, в то время обладали немногие.

1972 год. Советско-американские соглашения об ограничении систем противоракетной обороны: их бурный рост приводил к соревнованию с наступательным сегментом и стимулировал гонку вооружений. Хотя для СССР с преимущественно сухопутным базированием ядерного оружия этот договор был менее выгоден, чем для США.

Три следующих перевода стрелок назад в 1988, 1990 и 1991 годах связаны с откровенно капитулянтской политикой Горбачёва, приведшей к уничтожению социалистического лагеря и распаду СССР. Установленный в 1991 году и продержавшийся почти пять лет показатель в 17 минут является рекордом для «Часов Судного дня».

Последний раз удаление от полуночи происходило в 2010 году и связано это с отказом США от развёртывания системы ПРО на территории новых членов Североатлантического альянса: тогда ещё у Вашингтона была надежда уговорить Россию воздержаться от курса на возрождение могущества.

Игра в одни ворота

Случаев перевода стрелок в сторону ядерной полуночи намного больше и основная их часть связана с твёрдостью позиции СССР (позднее – России), Китая и Северной Кореи. Прослеживается даже закономерность: чем активнее геополитические оппоненты Вашингтона отстаивают свои внешнеполитические интересы, тем чаще владельцы «Часов Судного дня» воспринимают это как угрозу международной безопасности. Впрочем, удивляться здесь нечему: контролирующие их организации – американские, поэтому экспертные мнения будут куда чаще отражать интересы США, чем международной общественности.

Эйфория от распада СССР длилась не слишком долго: уже в 1995 году прибавили три минуты: уничтожение сверхдержавы привело к тому, что ставшие в момент невостребованными высококлассные специалисты принялись искать лучшей доли, и не только на Западе. А учитывая как на постсоветском пространстве в те годы всё продавалось и покупалось, то наивно считать что советские атомные технологии интересовали только Вашингтон и его союзников.

Вновь обострилась проблема «молодых ядерных держав»: это ещё несколько раз добавляло минуты. Для одних, как для Израиля, Индии и Пакистана, «атомные мускулы» превратились в аргумент извечного противостояния с недружественными соседями. Для других, как для КНДР, ракетно-ядерная программа стала не только инструментом самообороны, но и предметом политического торга: достаточно вспомнить какой дипломатический «мизер на бомбе» (в классическом преферансе – рискованный мизер на повышающих стоимость заказа коэффициентах, становящийся частой причиной крупных проигрышей. – прим.) сумел очень красиво разыграть Пхеньян в конце девяностых и начале нулевых годов.

«Часы судного дня», изначально замышлявшиеся пусть и субъективным, но инструментом оценки ядерной угрозы, всё более превращаются в средство объятия необъятного. С 2007 года при выставлении нового показания стрелок стали учитываться изменения климата, и прежде всего – глобальное потепление. Это неудивительно: спекуляции на климатической проблематике давно стали нормой, хотя история Земли и история человечества знали и более тёплые, и более холодные периоды, чем нынешний. Но общеизвестно что повышение окружающей среды снижает КПД составляющих основу генерации тепловых электростанций и увеличивает потребление топлива, а спрос на энергию не падает. Следовательно обострение борьбы за энергоносители гарантирует рост международной напряжённости.

Начиная с 2020 года установщиками этого «прибора» рассматриваются такие глобальные вызовы, как пандемия коронавируса и прогресс искусственного интеллекта. И если с первой всё понятно, то последний даёт новые возможности создания и невиданных ранее средств разрушения, и более действенных систем управления уже имеющимися арсеналами.

Последние пару лет в число глобальных угроз, правда пока гипотетических, владельцами «Часов Судного дня» вносится и синтез так называемой «зеркальной жизни». Это очень перспективное направление в биотехнологиях так как может позволить создавать лекарства, не вызывающие отторжения иммунной системой человека. Но оно же однажды может позволить создавать и целые организмы с невиданными ранее свойствами, в том числе и с устойчивостью к пестицидам и антибиотикам что превратит их в крайне опасные инвазивные виды.

Народная мудрость гласит что даже неисправные часы дважды в сутки показывают правильное время. «Часы Судного дня» правильного времени уж точно не покажут: слишком уж заметна боязнь их хозяев укусить кормящую руку. А ведь действенные механизмы экспертных оценок глобальных вызовов необходимы, как необходимо и умение наглядно преподнести результаты таких изысканий. Но строиться они должны на совсем других принципах и с учётом мнения всех заинтересованных сторон.