Вице-премьер РФ Александр Новак заявил, что дефицит топлива на российских заправках возникает из-за частичного выхода из строя НПЗ после атак украинских БПЛА, поэтому наблюдаются очереди или АЗС работают нестабильно. По его словам, правительство делает все возможное, чтобы усилить защиту заводов, обеспечить загрузку мощностей и производство в достаточном объеме.
— Михаил Геннадьевич, понятное дело, что Запад руками киевского режима за счет этих ударов пытается дестабилизировать ситуацию в России к осенним выборам. Насколько велика эта угроза?
— Это вообще не сработает. Люди абсолютно едины в политическом плане. Проблема в том, что Запад пытается разжигать недовольство, опираясь на реальные «достижения» российской обслуги финансовых спекулянтов, которые управляют значительной частью нашей экономики.
Формально бензиновый кризис вызван ударами по нашим НПЗ. А бензиновый кризис 2023 года чем был вызван? Тогда прилетов вообще не было. А бензиновый кризис 2025 года чем был вызван, когда удары по НПЗ были, но не с такой интенсивностью?
— Сейчас повышенный спрос. Лето все-таки.
— У нас каждый год повышенный спрос, но почему-то в 2022 и 2024 году кризиса не было, а в 2026 он настал. Почему? Все очень просто.
Еще в 2017 году российские либералы во власти, которые обслуживают финансовых спекулянтов (не MI-6, не ЦРУ, не СБУ), продавили налоговый маневр для закрепления России в качестве страны, которая дешево продает сырье и втридорога покупает переработанную продукцию из этого сырья. Экспорт сырой нефти был освобожден от бюджетного бремени, а это бремя было перенесено на переработку. И в один день все НПЗ страны стали убыточными.
Государству пришлось их дотировать триллионами рублей. Но вы же понимаете, что никакая субсидия не бывает достаточной и не приходит вовремя. И для нефтяных компаний НПЗ стали не жемчужиной, которая приносит им сверхприбыли, а головной болью.
О том, что у нас будет бензиновый кризис из-за налогового маневра, говорили все время. Но о том, чтобы его отменить, вообще никто не говорит. Более того, под прикрытием коронавируса его в 2021 году расширили еще на металлургию. А потом мы жалуемся: «Ой, а почему у нас сталь если не по цене золота, то все равно безумно дорогая»? Потому что мы налоговым маневром разрушаем национальные производительные силы вплоть до охлаждения экономики.
— Как вы оцениваете меры, которые прямо сейчас предпринимают власти для преодоления бензинового кризиса?
— Государство маневрирует имеющимися запасами и разрешило производить менее качественный бензин, который может быть губителен для современных двигателей. При этом можно было бы закупить в Китае огромное количество малых НПЗ. Хоть контейнерных. Учитывая, что в Китае не уничтожают национальное машиностроение, а развивают, они могут производить это дело в больших количествах.
Коммерсанты это предлагают. Но бюрократическая система, как я понимаю, это блокирует.
Повторюсь, до тех пор, пока мы не перейдем от уничтожения национальных производительных сил к их поддержке, результатами этой политики будет пользоваться противник.
— То есть закупка топлива в Белоруссии не изменит ситуацию?
— Конечно, это облегчит ситуацию. Но, во-первых, в Белорусии есть свое сельское хозяйство, которое тоже надо обеспечивать топливом. А, во-вторых, в Белоруссии всего два НПЗ. Они не компенсируют того сокращения производства, с которым столкнулись мы.
Более того, мы не знаем о реальных последствиях этих ударов. Официальной информации о том, в какие сроки произведут ремонт перерабатывающих мощностей, у нас нет никакой. Я подозреваю, что на некоторых заводах из-за изгнания инженеров эта информация отсутствует.
Повторюсь, если перейти от разрушения производительных сил в интересах финансовых спекулянтов и заменить налогово-таможенную систему, специальных усилий государства не понадобится. Субъекты экономики ради денег все сами сделают. Мы удивимся, какое количество невостребованных инженеров у нас было в 2026 году, как быстро можно починить НПЗ и как быстро можно принимать законы об обеспечении нормальной ПВО.
— Почему же мы этого до сих пор не сделали?
— Потому что люди, которые служат западным финансовым спекулянтам, продолжают определять социально-экономическую политику России. Им не нужны производительные силы в России. «Это избыточно. Россия нерентабельна».
Что недавно говорила Набиуллина? «Нам необходима структурная перестройка. Неэффективные предприятия должны стагнировать, а эффективные — развиваться». Что у нас неэффективного? У нас все производство за счет налоговых, таможенных и кредитных мер сделано низкорентабельным. У нас рентабельность обрабатывающей промышленности всего 6%. Зато финансовые спекулянты и торговые монополисты у нас сверхрентабельные. Исходя из этой логики, нам НПЗ вообще не нужны.
Совместима ли такая политика с жизнью? Совместима. Но с очень плохой жизнью.
— Как вы связи с этим прокомментируете спор Набиуллиной и Грефа о переохлаждении российской экономики? Греф сказал, что надо снизить ключевую ставку, а Набиуллина объясняла, почему этого делать нельзя.
— Переохлаждение экономики — это ее смерть. Именно Греф был инициатором этой политики, когда 3% экономического роста это якобы неприемлемо много. «Воюющей стране нужно, чтобы она производила меньше. Нужно охладить экономику». И охладили так, что теперь у самих банков начались проблемы. Один из заместителей Грефа прямо сказал, что Сбербанк увеличивает резервы. То есть даже он понял, что столкнулся с последствиями собственной политики.
Поскольку Греф связан с реальной жизнью, он сказал: «Так. Мы что-то не то делаем. Давайте смягчим». А Набиуллина резонно ему ответила: «Подождите. Вы же сами этого хотели. У нас бензин подорожал? Подорожал. Инфляционные ожидания в связи с этим возникли? Возникли. Следовательно, надо их душить ужесточением финансовой политики».
Давайте я еще раз поясню, в чем состоит позиция Центробанка: «Мы знаем, что рост цен вызван произволом монополий. Мы на это не влияем. Зато мы влияем на финансовую политику и делаем то, что можем. Можем ее ужесточать? Будем ее ужесточать». Это как во время пандемии: «У вас вирус. Антибиотики на вирус не действуют. Но они у нас есть. Мы будем пичкать вас антибиотиками, пока вы себе желудочно-кишечный тракт не сожжете».
А вообще спор Грефа и Набиуллиной — это спор либералов в ситуации, когда нужно отказаться от работы на финансовых спекулянтов. Проблема не в том, какая ключевая ставка. Если у нас рентабельность обрабатывающей промышленности всего 6%, то кредит ей надо выдавать под 4%. Следовательно, ставка Центробанка должна быть 2%. Сегодня мы делаем 2%, завтра все деньги на валютном рынке, а послезавтра у нас октябрь 1993 года.
Повторюсь, надо ограничивать финансовые спекуляции. Во всех крупных экономиках, которые стали развитыми, на нашем уровне зрелости финансовой системы спекуляции всегда ограничивали.
В США — до 1999 года. В Японии — до 2000 года. В Западной Европе перестали ограничивать в 1989 году, но поторопились и получили проблемы. Британия до сих пор не оклемалась от этого кризиса. В Индии и Китае до сих пор это применяется. Зато мы можем вспомнить Аргентину, Бразилию и Турцию. Они не ограничивали финансовую спекуляцию и стали деградировать через некоторое время. Почему? Потому что реальный сектор не развивается.
Это азбука экономики. Но когда вы нанимаете тех, кто ее читать не хочет, результаты у вас соответствующие.
— Давайте подытожим. Какие конкретно шаги нам надо предпринять для улучшения экономической ситуации?
— Надо перейти от проедания уже кончившегося советского наследия к развитию.
Первое. Ограничить финансовые спекуляции, чтобы сделать кредит доступным.
Второе. Ограничить произвол монополий, чтобы резко снизить потребительские цены. Это позволит сразу же нарастить благосостояние граждан.
Третье. Поменять налоговую и таможенную систему. Налоговый маневр — это только вишенка на торте. Надо не стимулировать экспорт сырья за счет подавления промышленности, а саму промышленность развивать. Это нормальный протекционизм. А не утилизационные сборы, когда мы делаем импорт дорогим, убивая возможность производства.
Повторюсь, меры, которые я перечислил, взяты из стандартного учебника экономики. Просто у нас читать его некому.
