С началом специальной военной операции на Украине некоторые российские деятели культуры поспешили покинуть страну, наговорив напоследок гадостей. Некоторые потом раскаялись, кто-то даже вернулся, сделав вид, что просто уезжал отдохнуть, но осадок остался. Ведь теперь понятно, каких взглядов и ценностей они придерживаются. Кто-то скажет: а так ли это важно? Подумаешь, культура…

Однако культура, как и информация, медиа и столь популярные сейчас соцсети, как и Сети в целом, как оказывается – есть звенья одной цепи, точнее – одной Сети. А всё вместе это становится инструментом захвата государств без использования обычных вооружений, а проще – сетевой войны, где объектом воздействия является не живая сила противника, а воображение каждого из нас.

Сетевые войны – это пик развития сетевых технологий. Общество становится осетевлённым, то есть практически каждый его член подключен к сети. И это совершенно новая среда, в которой можно реализовать новые подходы.

При осетевлении общества, по сути, прямое лобовое военное столкновение с армией противника вообще теряет смысл. Это становится совершенно не нужным в ситуации, если можно захватить любое государство и его осетевлённое общество, воздействуя смысловым образом на массы, одновременно формируя взгляды и подходы элит. Именно с таким новейшим подходом мы уже неоднократно сталкивались на постсоветском пространстве. Смысловая перекодировка общества – это то, с помощью чего было разложено, а потом разрушено Советское государство. Это то, что эталонным образом было реализовано на Украине на наших глазах, в наши дни.

Казалось бы, как можно управлять информационными потоками, когда их так много, а их переплетения столь запутаны? Какая уж тут может быть война? Но запутанность ведения информационной войны выглядит таковой только для тех, кто не понимает, что происходит, кто пытается оценивать сетевые, информационные войны, гибридные войны, как их часто называют (хотя это понятие устаревшее, эпохи индустриальных войн), с точки зрения классического восприятия, войн индустриальной эпохи. С этой точки зрения, классической оценки индустриального общества, информационные войны действительно кажутся неким хаотическим набором разрозненных действий.

Всё дело в том, что информационные войны, как и их следующая версия – сетевые войны, концептуально включены в рамки теории управляемого хаоса. Когда, действительно, создаётся впечатление, что действия противника хаотичны и бессмысленны, и представляют собой набор разрозненных операций. Но на самом деле всё происходящее управляется заказчиком.

Ключевым моментом теории управляемого хаоса является задание начальных и конечных параметров операции. То есть сначала оценивается и анализируется наличие исходных факторов, которые существуют до старта операции. На их основе формируются стартовые, базовые параметры. Затем ситуация (как бы) отпускается на самотек, все ее участники действуют самостоятельно: принимают решения и реализуют их на основе принципа так называемой всеобщей осведомлённости (shared awareness). Когда каждый участник операции знает о конечной цели, которая также задается заранее.

Получается, что существуют изначальные заданные параметры, существует конечная точка в виде цели, а все промежуточные действия осуществляются самостоятельно каждым узлом, который выбирает тактику достижения цели на свое усмотрение. Эта теория управляемого хаоса и является одной из составляющих сетевой войны. Именно этот промежуточный процесс реализации конечной цели на основе заданных с самого начала условий и представляется тем самым хаосом, бессистемностью, бессмысленностью и неуправляемостью, которую оценивает внешний наблюдатель. Но это совершенно ложное представление о происходящем.

Однако самое главное в сетевой войне – это работа со смыслами и понимание общей цели и общей финальной задачи всеми участниками процесса. Каждый из них действует на свое усмотрение как самостоятельный модуль, так называемый узел сети. В этом и заключается основа сетецентричных операций (если брать военную сферу) или операций, базирующихся на эффектах (ОБЭ) – в сфере гражданских сетевых технологий.

То есть каждый узел достигает своего эффекта, а суммарно вся сеть достигает поставленной конечной задачи, через формирование смыслов и так называемый захват воображения, как выражаются теоретики «большой перезагрузки». В этом и заключается принципиальное отличие от классической войны. Это принципиальное отличие войн шестого поколения от всех предыдущих типов войны, и это и есть то «ноу-хау», которое лежит в основе новейшего принципа ведения войн. Так как сетевая война разворачивается в сфере смыслов, то ее основная задача – смысловым образом перекодировать общество, то есть поменять основные критерии его оценок, основные ценностные ориентиры. Иными словами, как бы захватить общество с помощью подмены ценностей.

Как правило, обычный человек может легко заметить это в сфере культуры, которая с ним соприкасается и влияет на него самым прямым образом, через средства массовой информации, через развлекательный контент, кино, музыку, театр. Каждый человек видит что-то, что демонстрируется ему с экранов, в форме иной культурной продукции, звучит из радиоприемников, издается в виде книг. Если это несколько (или разительно) отличается от его привычных представлений, от его базовых культурных и ценностных основ – это есть первое свидетельство того, что на него происходит сетевое или смысловое воздействие. А сам он в этом случае является объектом перекодировки.

Например, человек с детства был воспитан на одной системе ценностей, на представлениях о том, что такое добро и зло. Но вдруг он сталкивается с совершенно диссонирующими представлениями о том, как всё должно быть, с совершенно противоположными или смещенными оценками. При систематическом воздействии его ценности принудительно меняются. Человеку говорят, что то, что он считал хорошим, на самом деле есть не так хорошо, что это слишком тоталитарно, или что это «фашизм». Воля – это очень жестко. Рассудок – это очень тоталитарно, а нужно быть более мягким, ликвидным, текучим, адаптивным. Человек чувствует какую-то подмену, но так как это делается поэтапно, постепенно, в итоге с этим соглашается.

То, что он считал плохим – перверсии, разложение, порок, разврат – ему подается обратным образом: нет, это не так плохо. Даже – хорошо. В принципе, это и есть свобода, которая заключается в раскрепощении, в телесном наслаждении, в разврате, которые и есть цель. Доступ к телесным наслаждениям – в этом и есть смысл жизни. Тело – есть высшая ценность. А если это высшая ценность, то наслаждение для тела есть цель твоей жизни. Так человек начинает, внутренне ощущая некое несоответствие своим исходным представлениям и оценкам, постепенно принимать в себя эту систему ценностей. И так как разлагаться легко и приятно, она в какой-то момент его захватывает.

В итоге общество захватывается этими новыми образами, новыми смыслами, через культуру, через кино, музыку, книги. Оно становится податливым, готовым к полной перепрошивке, к перекодировке, к смене ценностей и приоритетов. Так это общество открывается для внешнего, теперь уже не смыслового, но физического воздействия. То есть заказчик, который осуществляет такую перекодировку, имеет конечной целью захват этого общества. Но когда оно мобилизовано, сплочено и имеет общую систему ценностей, сделать это очень сложно. Когда же общество открыто к этим ценностям и считает твои ценности своими, в этот момент туда можно заходить совершенно без боя.

Как это произошло, например, в 1991 году с советским обществом, которое было сначала заражено западными культурными кодами, ценностями в виде джинсов, жвачки, рок-музыки. Сначала самая активная его часть. Но через какое-то время уже всё советское общество, по сути, поклонялось всему западному, американскому. В это общество американские стратеги зашли без всякого сопротивления. Оно само открыло ворота изнутри и впустило эти силы, потеснив свои собственные политические элиты. Но то же самое происходит и дальше, на следующих этапах. Таким образом, появление чужеродных культурных кодов является первым признаком того, что вас захватывают, и вы становитесь объектом в конечном итоге военного захвата, потому что целью этого является контроль и управление над вашим государством и конкретно над вами.

А начинается всё с кино, с книг, с информационного воздействия и навязывания вам чужих, не ваших, смыслов. Которые после того, как ваше воображение будет захвачено, станут вашими. Поэтому, заходя в Сеть, смотря кино, посещая театр или читая книгу – будьте предельно осторожными. Война идет и там. Прежде всего там.

ИсточникВзгляд
Валерий Коровин
Коровин Валерий Михайлович (р. 1977) — российский политолог, журналист, общественный деятель. Директор Центра геополитических экспертиз, заместитель руководителя Центра консервативных исследований социологического факультета МГУ, член Евразийского комитета, заместитель руководителя Международного Евразийского движения, главный редактор Информационно-аналитического портала «Евразия» (http://evrazia.org). Постоянный член Изборского клуба. Подробнее...