Геополитика развала СССР

Александр Дугин

Курс лекций Александра Дугина «Геополитика России» на социологическом факультете МГУ.

СССР не развалился сам по себе. Его планомерно разрушали — кто-то сознательно, кто-то будучи обманутым западными "партнёрами".

Александр Дугин: Мы рассматриваем геополитику Советского Союза. Мы говорили, что именно в советскую эпоху с точки зрения пространственной дуализм между "цивилизацией Суши" и "цивилизацией Моря", талассократией и теллурократией приобретает планетарный характер.

Что интересно? Что карта мира после 45-го года полностью воспроизводит ту геополитическую модель, с которой работал Хэлфорд Маккиндер. Возникает картина абсолютной проницательности геополитических построений с точки зрения прогнозирования политических процессов. Карта мира, которая делила практически всю территорию планеты на противостояние двух цивилизационных начал: "цивилизации Суши" и "цивилизации Моря", Хартленда и Sea Power — была далеко не очевидной. Это была карта большой игры для британских стратегов, но она была совершенно не очевидной в 1904 году, когда Маккиндер публикует "Географическую ось истории". И она была совершенно не очевидной в работах адмирала Мэхэна в США, который говорил о том, что судьба мира будет развёртываться в противостоянии морской державы США и сухопутной России.

То есть в начале 20 века геополитические построения носили спорный характер: это был один из прогностических инструментов анализа ситуации. И после 45-го года, особенно в 47-ом году, когда начинается "Холодная война", мы видим карту расположения двух лагерей (советского лагеря и капиталистического лагеря), строго соответствующую этим геополитическим моделям. Маккиндер за пятьдесят лет до того, как это стало уже политической реальностью на геополитическом уровне, используя цивилизационный, стратегический, социологический характер обществ, которые он рассматривал, по сути подготовил матрицу для того геополитического мэппинга, который стал уже абсолютной реальностью после 45-го года. Это один из уникальных примеров релевантности геополитического подхода с точки зрения планирования будущего.

Получилось так, что Советский Союз, Китай, страны, завоёванные СССР, по сути присоединенные к Восточному блоку в ходе Второй Мировой войны (Великой Отечественной войны) — всё вместе это, включая Вьетнам и Кубу в 60-е уже годы, всё это образовывало Хартленд: такое глобальное сухопутное общество со всеми базовыми сухопутными чертами, в центре которого стояла столица Хартленда Москва как Третий Рим (опять — Рим). Соответственно, и мировой Карфаген, который полностью построил свою цивилизацию на торговых ценностях, на рыночном обществе как оппозиционная сила.

Таким образом, во второй половине 20-го века геополитическая карта совпала полностью с картой политической. Двухполюсный мир, который сложился на основании баланса социалистической и капиталистической системы, был с геополитической точки зрения планетарным по утверждениям прогнозов Маккиндера.

Обратите внимание, что и в Первую мировую войну, и во Вторую мировую войну появлялись более сложные конфигурации. Появлялись Германия с Австрией (в Первую мировую войну), страны "оси", включая Третий Рейх: Италия плюс те страны, которые в Европе к ним примкнули или были завоеваны (аннексированы). Ситуация была более сложной. Казалось бы, несколько раз, даже дважды в двух мировых конфликтах Советский Союз и Россия оказывалась союзником талассократических стран. Тем не менее, всё равно этот геополитический мэппинг, противоположная ориентация морской и сухопутной цивилизации — давала о себе знать и возвращала эти политические процессы в рамки глобального геополитического дуализма между "цивилизацией Суши" и "цивилизацией Моря", подтверждая справедливость классической геополитики.

Классическая геополитика показывала реальность настолько глубоко, что мы можем рассмотреть политические события 20-го века как флуктуацию вокруг этого базового вектора. Можно себе представить некоторую ось становления геополитических процессов фундаментальных и флуктуации. То процессы сближались с этой осью, то они удалялись, то даже входили в противоречия с законами геополитики неоднократно. Если мы посмотрим этот базовый контекст, наиболее глубинные матрицы, глубинные парадигмы развития истории политической 20-го века, то мы увидим, что базовая геополитическая модель оказывалась на каждом этапе предопределяющей, в том числе и предопределяющей исход тех или иных политических процессов или конфликтов в Европе или в глобальном масштабе.

Кстати, сейчас идёт интересное выступление Путина в двенадцать часов (обращение к народу). Анонсировалось оно, как посвящённое геополитике, геополитическим процессам. Очень интересно, что не прошло и двадцати пяти лет с того момента, как я начал геополитику внедрять в наше общество — и уже президент сегодня делает доклад, уже полностью посвящённый геополитике. Это совершенно правильно.

Долгое время геополитика игнорировалась нашим политическим руководством. Но её релевантный, прогностический характер, её фундаментальные методы, которые объясняют не краткосрочные процессы, а долго- и среднесрочные процессы. И чем больше масштабность исторических процессов, тем более адекватны методы геополитики. Всё это постепенно, путём колоссального сопротивления, а самое главное противодействия агентов влияния в нашей стране — всё это постепенно становится таким фактом.

Кстати, по поводу агентов влияния. Мы видели, как в нашей истории неоднократно представители английских (англосаксонских) сил дипломатии участвовали во внутренних процессах России: например, в убийстве Павла, в организации Союза России с Антантой и, в том числе, в убийстве Распутина в начале 20 века. Как представители уже субъективных таких структур, агентов влияния влияют на российскую политику в интересах, противоположных геополитической модели. Поскольку нет прямой связи между геополитикой и политическими процессами, то можно воспринять их участие как эпизодическое: кто-то кому-то силу внутреннюю противодействующую поддерживал. В любой стране всегда есть разные партии, разные группы влияния, которые борются за власть. В принципе, сплошь и рядом в этих процессах участвуют также и внешние силы.

Но нас интересует из всего многообразия подобных фактов те процессы, где напрямую участвуют сети агентов влияния западноевропейской цивилизации (в данном случае атлантистской цивилизации), которая воздействует на определённые процессы внутри России. Мы видим, что это неоднократно было. Мы не знаем, кто подвиг Сталина к союзу со странами (нашими союзниками во Второй мировой войне) Англией и Америкой. Возможно, его подвиг Гитлер, который напал на СССР — больше уже ничего не оставалось делать. Но известно, что сам Сталин тяготел к союзу с Германией. Именно поэтому он был и не подготовлен в значительной степени к отражению нацистской атаки, поскольку мыслил в категориях довольно геополитических. Хотя в некоторых книгах ревизионистских, Суворова, например, который пытается пересмотреть события Второй Мировой войны, выдвигается гипотеза, что Сталин, стремясь осуществить аннексию Румынии, угрожал экономике нацистской Германии захватом контроля над нефтяными полями Европы, что в общем-то ставило под удар немецкую экономику. По крайней мере Суворов (перебежчик советский), описывает эту ситуацию таким образом, что Сталин был провокатором Второй Мировой войны с геополитической точки зрения. Есть и такая версия. Я её не разделяю, просто хочу её упомянуть в качестве существующей.

Что было для нас принципиально с геополитической точки зрения? Принципиально, что послевоенная ситуация двуполярного мира представляет собой не просто идеологическую модель противостояния капиталистического и социалистического лагеря. Хотя на уровне политико-экономическом это именно так, но с геополитической точки зрения это противостояние двух типов цивилизаций: талассократии и теллурократии. Остаётся лишь выяснить, каким образом с точки зрения социологической теллурократия связана с социализмом, а талассократия связана с капитализмом.

Здесь, если мы возьмём образ Спарты и Афин, Рима и Карфагена, мы видим, безусловно, определённые социологические черты, которые связывают общество:

— Социалистическое со Спартой: с жёстким, военизированным, казарменным режимом.

— Общество капиталистическое с Карфагеном: торговля, рынок, демократия.

Даже само понятие "афинская демократия" и "спартанское" — жёсткое, почти тоталитарное, милитаристское общество".

Точно так же Рим, который оперирует с героическими ценностями: ценностями жертвы и служения — очень напоминает социалистическую систему. И Карфаген, который оперирует с ценностями торговыми, рыночными, можно сказать, протолиберальными.

Поэтому здесь это тоже не случайно, поскольку геополитика, как мы видели, в базовых своих концептах учитывает социологическое измерение, то соответственно картографирование геополитического расклада сил в эпоху "Холодной войны", двуполярного мира (сама модель биполяризма) — отражает социологические особенности двух типов обществ, между которыми велась идеологическая борьба.

Мы видели, что после Версаля была создана ещё в 21-ом году так называемая организация "Совет по внешней политике США" (CFR — Council on Foreign Relations), которую возглавил Исайя Боумен, и которая служила инструментом глобального геополитического анализа американцами их интересов. Она была построена на геополитических принципах. Она стала одной из самых центральных и влиятельных организаций, существует до сих пор: CFR — "Совет по внешним отношениям". В значительной степени с этой организацией вошёл в контакт Хэлфорд Маккиндер. Последнюю свою статью "Круглая планета и завоевание мира" он опубликовал в "Foreign Affairs" (foreign affairs — внешние вопросы. "Вопросы внешней политики" — это журнал, издаваемый CFR. Он до сих пор издаётся).

CFR — это американская структура экспертная, но изначально создаётся два дополнительных крыла CFR:

1. В лице "Четем Хаус" — Королевского центра стратегических исследований в Лондоне, который так же мыслит мир с точки зрения доминации талассократической цивилизации. Америка после Первой мировой войны становится интеллектуальным центром. CFR: основной массив расположен в США и как бы его филиал — в Великобритании, имевший колоссальный имперский, британский размах, в том числе и аналитический, стратегический. Тот же Маккиндер — один из активистов этого направления, основатель лондонской школы экономики.

2. И создаётся институт Тихоокеанских исследований в тот же период, как исследование геополитики талассократической в Азии.

Таким образом, уже в 20-е годы формируется некоторая трёхуровневая модель атлантической цивилизации, где существует в проекте три центра управления:

1. США – CFR, Совет по внешним отношениям.

2. В Великобритании — Chatham House ("Четем Хаус" — Королевский институт стратегических исследований).

3. И не получивший большого развития отдел Тихоокеанских исследований. Центр его был в Европе, потому что Япония в тот период была самостоятельной, Китай – полусамостоятельным. Центр тихоокеанских исследований сделали в Европе.

Почему это для нас важно?

Потому что это были центры активного, сознательного, поэтому субъективного (самоосознающего свои стратегические интересы) стратегического планирования в геополитическом ключе на глобальном уровне. CFR становится базовым штабом атлантистской интеграции: атлантистской стратегии в интересах уже не только Соединённых Штатов Америки (обратите внимание), а в интересах глобальной атлантистской цивилизации. То есть CFR задуман и как институт построения американской внешней политики, и как институт, отвечающий за интересы всей капиталистической западной цивилизации. Поэтому одна из задач, которую декларируют с самого начала участники CFR — это создание мирового правительства. Обратите внимание: мирового правительства, уже не американского — под эгидой западных стратегических кругов и экономических кругов. Поскольку мы имеет дело с Карфагеном, то базовую роль здесь играют экономические корпорации, монополии, транснациональные корпорации и так далее.

И в ходе построения проекта мирового правительства идёт районирование атлантистского мира. Уже после Версаля это районирование довольно очевидно:

1. CFR США как представители этого мирового правительства внутри Америки. Многие американские консервативные, левые и даже правые круги критиковали CFR, как проводящий политику не в национальных интересах США, а в интересах этого глобального мирового правительства, которое в определённых случаях идёт против интересов США. Так, по крайней мере, звучала эта критика в адрес CFR. Это один полюс, тем не менее, американский полюс глобального правительства.

2. Есть английский полюс, или европейский полюс, воплощённый в Королевском институте стратегических исследований (британском).

3. И уже тогда, после Первой Мировой войны, создаётся набросок Тихоокеанского бюро. Бюро, которое будет выстраивать модель стратегическую атлантистского контроля в Тихоокеанской зоне.

После 45-го года, по результатам Второй мировой войны, США из одной из сил атлантизма становится базовым центром и форпостом атлантизма. Ситуацию для этого подготавливает победа стран Антанты в Первой Мировой войне. После Второй Мировой войны происходит шифт — перенос центра атлантистской цивилизации (талассократической) от Великобритании к США и, соответственно, роль CFR как стратегического центра управления западной (талассократической) цивилизацией окончательно утверждается и подтверждается.

Но начинается это раньше процесс передачи глобальной имперской миссии от Великобритании, которая была оплотом талассократии в первой четверти ещё 20-го века, к США. Что стало фактом в эпоху "Холодной войны", когда США по результатам Второй Мировой войны стали главным центром талассократии. И когда последняя статья Маккиндера опубликована уже в американском журнале. Обратите внимание, что в 1905 году Маккиндер ещё не знает точно, сомневается относительно того, к какой цивилизации причислить США: может быть даже к континентальной. И последнюю статью свою стратегическую, программную, он публикует в "Foreign Affairs — в американском журнале.

В период Второй Мировой войны создаётся мощная структура ЦРУ — центрального разведывательного управления, которое создаётся британскими специалистами из МИ-6. И там, с участием представителей и аналитиков CFR, о которых мы говорили, и происходит некоторая фундаментальная концентрация разведчиков (геостратегов) британских с одной стороны, и передача инициативы американской политике — вот этот геополитический шифт. Столица талассократии однозначно переносится из Лондона в Вашингтон. Общий обзор талассократии не меняется: это та же самая цивилизация моря, та же самая маккиндеровская карта, но столица переносится ещё западнее: от Лондона в Вашингтон.

Вопрос студента: Зачем?

Александр Дугин: Ну, это процесс, мы не знаем — зачем. Мы фиксируем, что идёт такой шифт: переход инициативы от Англии к США после 45-го года.

Что показательно?

Что в политике после 45-го года начинается деколонизация, когда страны определённые, которые были колониями Англии (у неё больше всех было колоний), становятся независимыми и самостоятельными. Но они не становится независимыми и самостоятельными номинально. На самом деле и колониальная администрация сохраняет свои позиции в определении дальнейшего пути развития этих стран, а экономическим и военно-стратегическим образом они становятся базами и плацдармами уже американской новой системы. Там, где были английские колонии, оказываются военные американские базы. Практически по всему пространству бывшей британской империи происходит передача власти от Англии к США. Британия становится подсобной силой. Хотя в начале первой четверти 20-го века она была лидирующим центром атлантизма.

И что любопытно?

Что на уровне геополитики этот процесс начинается гораздо раньше того момента, когда мы видим уже после Второй мировой войны как факт подъём глобальной мощи Соединённых Штатов Америки. Всё начинается раньше на тридцать лет. Начинается это всё в 20-е годы, а не в 50-е, когда образуется CFR как головная структура американского и, соответственно, талассократического, соответственно, капиталистического западного мирового управления.

После Второй Мировой войны мы имеем двуполярный мир, во главе которого стоит уже не Англия против России, а другая англосаксонская держава — США против СССР. Вот эта базовая структура отражается в политической идеологической карте мира после Второй Мировой войны.

Теперь, что же CFR?

CFR становится всё более и более влиятельной силой в самих Соединённых Штатах Америки. Очень интересно, что в 1974 году лидеры CFR, два главных интеллектуала (один — демократ, другой — республиканец), уже не раз упоминавшийся нами в нашем курсе: Збигнев Бжезинский и Генри Киссинджер крупнейшие геополитики и интеллектуалы стратегические (стратеги) США — организуют Трёхстороннюю комиссию Trilateral Commission. Которая представляет собой новое издание того проекта, который был после Версаля, где эта Трёхсторонняя комиссия (Trilateral Commission) формируется из трёх базовых модулей. Опять мы имеем дело с районированием талассократического пространства:

— Это США и CFR, потому что подавляющее большинство (90%) этой Комиссии обеспечивают американцы (CFR), субъективно представленные Бжезинским, Киссинджером и Дэвидом Рокфеллером, в частности. Это некоторое ядро Трёхсторонней комиссии.

— Создаётся Европейское отделение Трёхсторонней комиссии.

— И японское. К тому времени Япония уже оккупирована США после 45-го года, и становится постепенно плацдармом западных интересов в Тихоокеанском регионе.

Итак, США, Европа и Япония представляют собой три полюса, или три стороны этой Трёхсторонней комиссии. Trilateral Commission: США, Европа и Япония.

Что это нам напоминает?

Это напоминает ту изначальную инициативу, которая создавалась в первый момент после Версаля, когда CFR был создан. На месте английского уже выступает интегрированное европейское стратегическое пространство, но Королевский институт стратегических исследований ("Четем Хаус") сохраняет свою позицию. Он-то и формирует основные кадры, хотя уже включаются представители послевоенной Германии, Франции в эту Трёхстороннюю комиссию. Та намеченная инициатива Тихоокеанского региона воплощается уже однозначно в проамериканской (проНАТОвской), подчинённой, по сути оккупированной американцами стратегически Японии.

Мы имеем дело с новым изданием геополитического районирования, где на карте мира глобальной можно выделить четыре зоны. Три из них интегрированы США и являются такими как бы переходными к мировому правительству, это:

1. Американская зона, которая находится более-менее под контролем Соединённых Штатов Америки, включая страны Центральной и Латинской Америки. Поскольку влияние в тот период (60е-70-е годы) США является доминирующим. Эти страны развивающиеся, слабые, зависимые. США здесь играет роль абсолютного доминанта, абсолютного лидера).

2. Европейское интегрированное пространство тоже под западной атлантистской эгидой.

3. И Тихоокеанские страны, которые идут западным курсом.

Три зоны, объединённые в структуру глобальной талассократии — три талассократических пространства.

И четвёртая зона, против которой направлена Трёхсторонняя комиссия — это страны социалистического лагеря: в первую очередь СССР, также коммунистический Китай.

Четырёхуровневая (четырёхполярная, квадриполярная) модель является базовой для этой Трёхсторонней комиссии.

— При этом три пространства считаются талассократическими. Интегрируются под эгидой прообраза единого мирового правительства: западного, таласскратического, капиталистического, американо-центристского.

— И одна зона из четырёх: советская социалистическая — является исключённой.

Три включены, одна исключёна.

Три интегрированы, одна, наоборот, — подвергается окружению и давлению.

Соответственно, это — стратегическая карта "Холодной войны". Где идёт война: настоящая, полноценная, стратегическая война континентов. Великая война континентов между двумя типами цивилизаций: цивилизацией Карфагена и Рима, Спарты и Афин, капитализма и социализма уже в 20-ом веке. Геополитика выражается (отливается) в эту идеологическую модель противостояния (идеологической борьбы) двух мировых систем.

Мы знаем, что в 60-е годы возникает кризис Карибский, когда американцы обнаруживают наличие ядерных ракет на Кубе. Чуть ли было не начинается ядерный конфликт по этой линии раскола двух цивилизаций, то есть уже ядерная война континентов. С трудом удаётся погасить.

Потом детант (разрядка), мирное существование, но напряжённость постоянно сохраняется. Границы располагаются по Западной Европе. Эти границы были очень опасные, очень двусмысленные после Второй мировой войны. Сталин с Берией прекрасно понимали, что рано или поздно придёт расплата за эти границы как раз. Потому что либо надо захватывать Западную Европу, либо настаивать на нейтралитете Европы как таковой, с параллельным выводом американских и советских войск из Восточной и Западной Европы. Две модели, которые рассматриваются Сталиным как неизбежные.

После смерти Сталина, особенно после смерти Берии (казни Берии) и прихода Хрущёва начинается "хрущёвская оттепель", где резко падает уровень геополитического самосознания Советского Союза. Это очень интересно в воспоминаниях наших разведчиков, стратегов, специалистов по внешней политике того периода, когда видно, что при Сталине и Берии хотя и не называли своими именами (геополитика считалась буржуазной наукой), геополитическое сознание было очень обострено у советских руководителей. После Хрущёва начинается кризис геополитического стратегического мышления и вместо того, чтобы продвигать тот или иной проект организации стратегического присутствия Советского Союза в Восточной Европе, всё останавливается, как оно есть.

Если Хрущёв пытается осуществить перестройку, то возвращение Брежнева замораживает ещё на несколько десятилетий ситуацию. Но принципиально никакой динамики геополитической нет. Вся динамика вытеснена в Третьем мире, где существуют конфликты между Западом и Востоком, но уже на чужих территориях — там, где не затрагивается фундаментальный баланс сил: в Африке, Корейская война, Вьетнамская война, Ангола, Куба. То есть по периферии происходят реальные столкновения. Базовая же геополитическая система фиксируется почти в неподвижную двуполярную сбалансированную модель.

Дальше очень интересно с геополитической точки зрения одно событие, которое пропускают без внимания обычно, но которое имеет колоссальные последствия. Советский Союз организует "Институт Системных Исследований" академика Гвишиани, который начинает функционировать в качестве партнёра разных организаций, являющихся прикрытием CFR на Западе.

То есть уже без наличия третьего врага (третьей силы, например, как Германия или Австрия в Первой мировой войне, в странах "оси" — во Второй) возникает попытка сближения Советского Союза и Запада под эгидой теории конвергенции. На самом деле эти две системы, которые противостоят друг другу геополитически, идеологически, социально, мировоззренчески, они могут договариваться относительно какого-то совместного сосуществования. И для этой цели в Советском Союзе создаётся закрытый (под эгидой КГБ) "Институт Системных Исследований" академика Гвишиани. Его аналогом на Западе является CFR, Римский клуб и несколько других организаций, которые говорят о создании мирового правительства.

Судя по всему, академик Гвишиани и "Институт Системных Исследований" является инструментом под прямым кураторством ЦК и особенно КГБ СССР для обсуждения того:

— Невозможно ли перейти от конфронтации Великой войны континентов и создания глобального мирового правительства только со стороны западного капиталистического мира?

— Нельзя ли пересмотреть это в пользу включения в это мировое правительство Советского Союза? Создания промежуточной системы полукапиталистической, полусоциалистической на основании теории конвергенции, то есть сочетания этих систем.

Мы имеем дело с попыткой преодолеть законы геополитики и создать некоторую промежуточную цивилизацию: не талассократическую, не теллурократическую, а некоторую среднюю. По крайней мере, советские лидеры думают так. И их партнёры на западной стороне (представители CFR) тоже дают понять, что они не против — не исключают такого развития обстоятельств. Создаётся Римский клуб, связанный с CFR, который разрабатывает теорию конвергенции (мирного сосуществования) двух систем и перед лицом демографического, экологического, ресурсного кризиса, экономического кризиса будущего человечества предлагает по сути дела создать мировое правительство на паритетных началах между Западом и Востоком, между талассократией и теллурократией, сняв противоречия идеологические, сняв конкуренцию экономических систем и сняв вот этот геополитический дуализм.

Интересно, что этим занимаются те же люди, которые лучше всего знают законы геополитики и дуализма, глубже всего понимают эту закономерность с одной стороны, которые являются продолжателем классической школы атлантистской геополитики.

А с нашей стороны здесь такой вопрос.

Геополитику никто не изучает, академик Гвишиани о геополитике ничего не слышал — знает только классические советские, марксисткие, ленинские истории, и, тем не менее, активно в этом участвует со стороны Советского Союза. Дальше возникает один очень интересный момент.

Мне в 80-е годы попался случайно (когда я работал в архивах во Франции) следующий документ. Это Трёхсторонняя комиссия, Жорж Бертуэн возглавлял её тогда в Европе, пишет закрытое коммюнике своим представителям Трёхсторонней комиссии в разных странах. Там говорится о том, что мы готовим сейчас встречу с китайским руководством для того, чтобы включить Китай в проект отрыва его. Итак уже много противоречий между Советским Союзом и Китаем. В отрыв Китая от социалистической системы, мы предлагаем ему колоссальную экономическую структурную помощь за счёт перехода на нейтральную позицию по отношению к Советскому Союзу. И по сути дела — начало интеграции Китая в зону свободной торговли Тихоокеанского региона. Поэтому предполагается визит представителей Трёхсторонней комиссии в Пекин для радикального изменения баланса сил.

При этом Жорж Бертуэн пишет: "Надо предупредить наших русских друзей (в случае "друзья" звучит очень двусмысленно. Мы имеем дело тогда с оппозицией двух политических систем), в частности академика Гвишиани, чтобы он протранслировал советскому руководству, что сближение Трёхсторонней комиссии с Китаем не идёт против интересов Советского Союза и мы включим в перестройку и вас. (1980-ый год!) Мы включим в перестройку и вас, только на следующем этапе".

Соответственно, Трёхсторонняя комиссия готовит определённую модель пересмотра сил в глобальном масштабе под эгидой развития диалога со второй половиной человечества — с теллурократией в лице Советского Союза и Китая. С 1980 года начинается новая политика в Китае Дэн Сяопина, которая открывает определённые либеральные возможности, и в некоторых сегментах сближает Китай с глобальным капиталистическим рынком. Это готовит Трёхсторонняя комиссия для интеграции Китая в зону талассократии. Классическая политика расширения зоны влияния Римленда, и Хартленд (Китай) как теллурократическая цивилизация, социалистическая часть, пусть и конфликтной СССР, но часть вот этой советской теллурократии (коммунистической системы) — постепенно отрывается от этой системы и интегрируется с точки зрения талассократических атлантистских стратегов в глобальную систему под эгидой "цивилизации Моря".

"Цивилизация Моря" здесь напрямую выражена социологически (мы уже видели, как устроен геополитический концепт). В экономико-социологическом смысле "цивилизация Моря" проявляется через капитализм, либерализм, свободу торговлю. Именно это и предлагается, конкретно это предлагается, как структурная реформа в Китае, которая принимается китайским руководством до определенной степени. С этого начинается перестройка в Китае, которая приведёт через два десятилетия к китайскому чуду (даже через десятилетие), когда, в общем-то, периферийная социалистическая страна становится мировым лидером.

При этом Китай довольно жёстко дозирует и обращает внимание на усиление собственной национальной мощи (дозирует эту либеральную модель). И, когда либералы настаивают на аналогичной демократизации в других странах, события на площади Тяньаньмэнь ставят точку в этой демократизации. Китай сохраняет свою политическую власть компартии с тем, что принимает некоторые модели в своих собственных интересах — те модели капиталистической либеральной системы, которые предложены специалистами изначально из CFR (обратите внимание).

Ну, хорошо: Китай оторвали, скажем, атлантисты.

Но что делал господин Гвишиани? Как он прореагировал в "Институте Системных Исследований" на предложение тоже присоединиться к созданию этого глобального мирового правител

ПОДЕЛИТЬСЯ
Александр Дугин
Дугин Александр Гельевич (р. 1962) – видный отечественный философ, писатель, издатель, общественный и политический деятель. Доктор политических наук. Профессор МГУ. Лидер Международного Евразийского движения. Постоянный член Изборского клуба. Подробнее...