АНДРЕЙ ФУРСОВ

ДЕСТАЛИНИЗАЦИЯ: ТАЙНЫЕ КОДЫ

«И в страхе бежал разбитый Главный Буржуин,

громко проклиная эту страну с её удивительным

народом, с её непобедимой армией и с её

неразгаданной Военной Тайной».

А. Гайдар «Сказка о военной тайне,

о Мальчише-Кибальчише

и его твёрдом слове»

«Новые» песни о старом

У нас снова заговорили о десталинизации. Главными десталинизаторами нового призыва стали М.А. Федотов (председатель Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека) и С.А. Караганов (председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике). М. Федотов ещё в конце 2010 г. пообещавший начатьпо сути «крестовый поход» против сталинизма (и сразу вспоминается Крылов:«Ай, Моська, знать она сильна»). Вкратце позиция очередной бригады десталинизаторов, сформулированная в проекте программы «Об увековечивании памяти жертв тоталитарного режима и о национальном примирении» и в статье С. Караганова «Не десталинизация, а модернизация сознания» («Независимая газета», 01.04.2011), такова. Сегодня главная задача страны – модернизация сознания общества и элиты, без этого невозможны техническая и политическая модернизация. На пути модернизации сознания – нынешнее морально-этическое состояние общества, обусловленное тем, что мы до сих пор не заклеймили античеловеческий режим, существовавший 70 лет. И пока мы это не сделали, пока не дали политико-правовую оценку преступлений прошлого, не настроили мемориалов жертвам тоталитаризма, не будет национального примирения (элиты и общества), а, следовательно, модернизации. Народ должен каяться, поскольку участвовал в самогеноциде (гражданская война, голодомор, коллективизация, репрессии 1930-х годов и т.д.). Репрессируемые, пишет С. Караганов, «были, как правило, лучшие представители народа. […] Продолжать скрывать от себя свою историю – не явно оставаться соучастниками этого преступления».

Вот такие «сапоги всмятку». Читаешь и вспоминается Н. Заболоцкий:

Всё смешалось в общем танце,

И летят во все концы

Гамадрилы и британцы,

Ведьмы, блохи, мертвецы.

[…]

Кандидат былых столетий,

Полководец новых лет –

Разум мой! Уродцы эти

Только вымысел и бред.

Только вымысел, мечтанье,

Сонной мысли колыханье.

(Вместо «сонной» так и хочется вставить «пьяной», но не будем о грустном.)

В предложениях «десталинизаторов-2011» в кучу сумбурно-истерически свалено всё, что можно. И тем не менее, когда начинаешь разбираться в этом потоке сознания, довольно быстро вылезают очевидные «уши» совершенно определённого качества – групповые (классовые) мотивы, интересы и цели и стремление устранить препятствия на пути их реализации с помощью жупела «сталинизм» и борьбы с теми, кто этой реализации мешает, как со сталинистами. Вот и займёмся этими «ушами».

Прежде всего, хочу обратитьвнимание на несколько вопиющих, доходящих до уровня когнитивного диссонанса, противоречий «неразумных хазар», собравшихся отмстить Сталину и заодно поучить народ уму-разуму. Затем посмотрим на реальные цифры политических репрессий с 1922 по 1953 г. и разберёмся, во-первых, сколько из них приходится на период, когда Сталин действительно реально руководил страной, во-вторых, на содержание, композицию, причинно-следственный механизм этих репрессий.

За последние десятилетия появилось немало серьёзных и непредвзятых, написанных вовсе не сталинистами исследований сталинского периода вообще и борьбы за власть и репрессий в частности. Они представляют совершенно иную картину, чем то, что изображали Хрущёв на ХХ и XXII съездах КПСС, Солженицын в «Архипелаге ГУЛаг», «профессиональные» советологи на Западе, советские шестидесятники и диссиденты, а также перестроечная и послеперестроечнаяшпана от публицистики.

Сегодняшние десталинизаторы либо не знают этой литературы, и тогда грош цена их профессионализму да и интеллекту тоже, либо знают, но тогда, получается, сознательно лгут, скрывая реальную историю, т.е. делают то, в чём они обвиняют неких «сталинистов» (кто это там громче всех кричит «держи вора!»?)

Чтобы не быть голословным,коснусь вопроса о количественном и качественном аспектах репрессий – нельзя позволять безнаказанно лгать, независимо от того, имеем мы дело с незнанием или сознательным умыслом, ну а затем – к вопросу о реальнойдесталинизации, которая началась при Хрущёве и завершилась в первой половине 1970-х годов при Брежневе – для этого придётся сделать краткий экскурс в советскую историю, осветить логику развития номенклатуры – её превращение из слоя-в-себе в слой-для-себя. Условием завершения этого процесса был демонтаж советской системы и СССР, причём именно десталинизация стала направлением главного удара по советской системе, по СССР, в самом начале перестройки.

В связи с этим возникает следующий вопрос: если СССР разрушен, если уже двадцать лет у нас другой строй, то зачем же опять десталинизация? Что является её мишенью на этот раз? По всему выходит, что сегодня главная мишень десталинизаторов, выражающих интересы, мотивы и цели определённой части правящего слоя, а именно – ультралиберального, сама Россия – Россия и русские. При этом причины здесь не национального, а в большей степени классового и цивилизационного (психоисторического) порядка: реализации капитализма, тем более в его социал-дарвинистской, ульралиберальной версии, проталкиваемой определённым сегментом правящих слоёв РФ (в борьбе с другими слоями, не говоря уже о населении) препятствует уже не советский строй, не социализм, а сама русская цивилизация, русский психотип, плохо совместимые с торжеством капитала, не говоря уже о его беспределе. Здесь-то и возникла потребность в реанимации десталинизации, которая призвана выполнить и некоторые другие функции, которых я коснусь. И, наконец, последний по счёту, но не по значению вопрос, точнее, комплекс вопросов: а не является ли нынешний виток десталинизации контрпродуктивным по отношению к преследуемым целям? Насколько он адекватен ситуации в стране и, что не менее важно, в мире? Насколько адекватны этому миру и Хозяевам Мировой Игры не столько исполнители (с ними всё ясно), сколько заказчики антисталинских плясок – что день грядущий им готовит? Ананасы, рябчиков или нечто иное, например, «караул устал», а то и похуже. Но обо всём по порядку.

Вопросы и противоречия, или критика чистого диссонанса (когнитивного)

Для начала зафиксирую несколько противоречий, сразу же бросающихся в глаза. На дворе – 2011 год. Значительную часть правды о том, что происходило в стране в 1930–1940-е годы, многие знали уже тогда. После 1956 и 1961 годов (ХХ и XXII съезды КПСС) узнали почти все. Ну, а в перестройку, не говоря о постсоветском периоде, информация о «страшном прошлом» и его извергах, преследовавших несчастных «детей Арбата», полилась как из рога изобилия. Вопрос: кто же это сегодня полускрывает историю, кто же это «скрывает от себя страшный грех семидесяти лет коммунизма – сталинизма – тоталитаризма»? Граждане десталинизаторы, оглядитесь кругом: изо всех дыр уже четверть века льётся информация о страшном «коммунизме – сталинизме – тоталитаризме».

Далее. Авторы проекта зовут к замирению. Но неужели им в голову не приходит, что планируемая ими кампания десталинизации не замиряет общество, а напротив, провоцирует в нём конфликт, резко обостряет его. Либо у «десталинизаторов-2011» когнитивный диссонанс, либо они сознательно лгут и их цель – спровоцировать конфликт, и мы имеем дело с банальной провокацией. В пользу второго говорит ещё одно противоречие. Федотов, Караганов и Кº осуждают репрессии, призывают наставить памятников жертвам (многие из которых, сегодня мы это знаем, были палачами народа – прежде всего, русского) и в то же время сами по сути призывают к репрессиям. И дело здесь не только в предлагаемом ими запрете на профессию по идеологическим причинам для тех, кто не согласен с огульно-негативной оценкой Сталина, но в другом. Более половины (!) населения РФ, в том числе молодёжь, позитивно оценивает деятельность Сталина, его роль в русской истории – об этом свидетельствуют и опросы, и «Имя России», и многое другое. Предлагаемый проект кампании десталинизации – удар по этой части населения, подавление её. А что такое репрессии? Это подавление одной частью населения другой в своих интересах. Так что же, господа, выходит – по вашей же логике – вы не кто иные, как сталинисты? Каяться немедленно. И заодно – бегом к юрисконсульту – с правовой основой проекта явно не всё в порядке. Да и с моральной тоже.

Кстати, о морали. Десталинизаторы любят поразглагольствовать о ней, пнув недостаточно моральный, по их мнению, народ. При этом они и заикнуться не смеют о моральном облике не народа, а верхушки – в своей массе насквозь коррумпированной, социал-дарвинистской в духе худших образцов британского капитализма диккенсовских времён, холуйствующей перед Западом и млеющей от всего западного (от быта до вышедших в тираж рок-групп и второразрядных актёров и актрис), признающей только силу и богатство и, конечно же, презирающей народ. Понятно, пёс не может оскалиться на хозяина, ну хоть хвостом не так сильно виляй.

Ещё одно противоречие, которое на наших глазах обретает не просто реальные, а вещественные очертания. «Десталинизаторы-2011» полагают «модернизацию сознания»необходимым условием модернизации экономики.За модернизацией сознания на самом деле скрывается задача заставить население принять ценности и взгляды ограбивших их новых хозяев жизни, отождествить себя с ними (социальная версия «шведского синдрома»), признать грабёж 1990-х законным. Модернизация экономики, как известно, требует средств – и немалых. Штука, однако, в том, что «десталинизация-2011» объективно ведёт к приравниванию сталинского и гитлеровского режимов, к признанию их обоих равно агрессивными и одинаково ответственными за развязывание Второй мировой войны, а, следовательно, к пересмотру её итогов с последующими исками в адрес РФ о материальной компенсации (по сути речь пойдёт о репарациях, которые обычно победители взимают с побеждённых) со стороны тех стран, на землю которых ступала нога советского солдата-освободителя, только теперь он будет «тоталитарным оккупантом», а освободителями останутся лишь англо-американцы. «Десталинизация-2011» стимулирует также исковые заявления в адрес России со стороны бывших республик СССР. Первые ласточки (а точнее, вороньё) уже появились. Выплата репараций уведёт из страны огромное количество средств, столь необходимых для модернизации экономики. Неувязочка, господа десталинизаторы.

Или – увязочка? Или – так и задумано?

Теперь вот какой вопрос нашим страдальцам, зовущим народ к покаянию за участие в семидесятилетнем геноциде. Если авторы проекта заговорили о национальном примирении, это значит, что они исходят из факта наличия национального, а точнее – социального конфликта в стране. Именно социального, а не национального; национального – в лучшем случае по форме, с учётом числа нерусских среди «новых русских» («элиты») (см. восторги Л. Радзиховского по этому поводу). В РФ действительно налицо противостояние между богатыми и бедными, растущий разрыв, поляризация между ними – децильный коэффициент и индекс Джини зашкаливают. Ситуация весьма похожа на накал классового антагонизма в Великобритании 1830–1840-х годов, который Дизраэли, тогда ещё не премьер-министр, а романист охарактеризовал как наличие «двух наций». Т.е. социальный разрыв был таков, что верхи и низы оказались чуждыми друг другу как две различные нации (то же было в пореформенной России). Какой же выход видел Дизраэли? Простой: сокращение опасного разрыва социальными и экономическими мерами. Какие меры предлагают Федотов, Караганов и Кº? Экономические реформы? Нет. Социальное законодательство? Нет. У них вообще ни слова о социальных проблемах. Всё сведено к сфере сознания. Рецепт прост: каяться в соучастии в самогеноциде, т.е. в (со)участии в системе и на такой основе антагонистическим классам замириться.

Когда-то Оруэлл заметил, что если для интеллектуала социализм – это вопрос теории, то для работяги – это лишняя бутылка молока для его ребёнка. Предложение «десталинизаторов-2011» – это, помимо прочего, предложение сытых. Более того, это подлое предложение, ибо если учесть степень преемственности советской и постсоветской верхушек (в 90-е годы 70%, в провинции – 80%), то каяться должна именно верхушка, разворовавшая страну и ограбившая народ – перед народом. Призывая к сопокаянию, десталинизаторы уравнивают вора и ограбленного. Если сегодня кто и должен каяться, то это постсоветская верхушка перед народом, который она ограбила. И, естественно, её холуи из «интеллектухи», которые подводят под это научное и даже моральное обоснование («свободу дали» – свободу вымирать ежегодно сотнями тысяч).

И здесь возникает ещё один вопрос, так сказать, adhominem. Если на мгновение принять точку зрения авторов программы на всю советскую историю – с 1917 по 1991 г. – как на самогеноцид, рассматривать её как войну тоталитарного государства с народом обществом, то спрашивается: вы, болезные, воевали в этой войне на стороне народа? Гремели кандалами? Выходили на Красную площадь, протестуя против «тоталитарного государства»? Нет, насколько известно, и Федотов, и Караганов делали неплохую советскую карьеру, были встроены в систему – тоталитарную! И, выходит, были её солдатами, воевали на её стороне. Так что же вы других призываете каяться, начинайте с себя – рвите рубаху, на колени и кайтесь, кайтесь, кайтесь. Нет, к другим обращаетесь. Грош цена таким призывам. С себя начинать надо, «правдолюбцы» вы наши.

Но, разумеется, элементарные здравый смысл и честность не позволят нам согласиться с тезисом (в статье С. Караганова) о том, что «народу и элите после последних ста лет себя почти что не за что уважать. Единственное, чем можно по-настоящему гордиться, – Великая Отечественная война. Но её объединительный потенциал со временем истощается» (в значительной степени благодаря усилиям пропагандистских шавок Горбачёва и Ельцина, добавлю я).

Разберём этот пассаж. Прежде всего, обратим внимание на ещё одно проявление когнитивного диссонанса. Великая Отечественная война, победа в ней – это одно из высших, квинтэссенциальных достижений того, что «десталинизаторы-2011» именуют «коммунизмом – сталинизмом – тоталитаризмом». Только народ, организованный в такую систему (вне системы народ – толпа), мог сокрушить Третий рейх. Великая Отечественная война – триумф системы, которую обвиняют в самогеноциде и других страшных преступлениях тот же Караганов и им подобные. Но тогда либо гордиться победой и системой, либо ненавидеть и отказывать Великой Отечественной в статусе объекта гордости, поскольку победа в войне была одержана советским народом, организованным в советскую (тогда – сталинскую) систему, по её логике, на основе её потенциала. Попытки доказать факт победы вопреки системе – удел умственно отсталых и убогих. По логике его статьи, Караганов должен больше всего ненавидеть именно победу в Великой Отечественной. Иначе все разглагольствования его и ему подобных о семидесяти годах самогеноцида бессмысленны. Развести Великую Отечественную и сталинскую систему невозможно, как ни пытайся. Вот, например, Сванидзе и другие пытались – бились-бились, да только сами разбились.

Победа в войне – далеко не единственное достижение СССР, есть и другие, и немало. Это и превращение страны к концу 1930-х годов в военно-промышленного гиганта, которого не раздавить – отсюда Победа, наша Победа; это и послевоенное восстановление – за 10 лет вместо прогнозируемых на Западе 20-ти; это и освоение космоса, это смертность 6–7 промилле (т.е. 6–7 человек на 1000), достигнутая в 1960-е и не превзойдённая никем в мире до сих пор, и многое другое. Обычно антисоветчики и русофобы в таких случаях злорадно полагая, что уели, задают вопрос: а какой ценой? А какова цена, спрошу я в ответ, возникновения всех новых социальных систем, например, капитализма – достаточно взглянуть на Англию времён Генриха VIII или Елизаветы I. Процент англичан, уничтоженных молодым капиталистическим обществом, будет существенно выше, чем людские потери эпохи становления молодого советского социализма. А какова цена «золотого века» Екатерины II, в основе которого – рабство 30 миллионов из 35 миллионов населения? Какой ценой куплено благосостояние русской буржуазии начала ХХ в.?

А какой ценой создавалась Британская империя? США? А ведь США в XIX в. никто не угрожал – а сколько индейцев и негров уничтожено, тогда как СССР в 1930-е годы должен был форсировать коллективизацию и индустриализацию, иначе в начале 1940-х раздавили бы и это стало бы окончательным решением русского вопроса, физическим стиранием русских из истории. По сравнению с «подвигами» англосаксов – всё познаётся в сравнении – численность жертв так называемых «сталинских репрессий» (о том, почему «так называемые» – ниже) смотрится как статистически средний масштаб репрессий любого молодого крупного общества, тем более такого, которое пережило мировую войну, революцию и гражданскую войну и для которого насилие имманентно. В обществе, прошедшем войну, революцию, анархию и гражданскую войну, живущем во враждебном окружении, жизнь вообще ценится весьма мало – и народом, и его властью. В СССР ситуация в этом плане изменилась только в конце 1930-х годов, с окончанием холодной гражданской войны, а точнее – национальной фазы (1927–1939 гг.) революции. Суть этой фазы состояла главным образом в подавлении «героев» интернационал-социалистической фазы революции (1917–1927 гг.), в защите России от левых глобалистов и их союзников на мировой арене и в выяснении отношений между различными кланами во власти – в партии, НКВД. Всё это – не говоря о том, что все молодые общества агрессивны, ранняя стадия развития любого общества, будь то рабовладельческого, феодального или капиталистического – это холодная гражданская война, тем более масштабная, чем многочисленнее и современнее («массовее») общество, в эпоху масс все системообразующие долгосрочные процессы носят массовый характер. А, следовательно, пришло время поговорить о количественном аспекте.

О пользе знания статистики и истории

С 1922 по 1953 г. по политическим статьям было осуждено 4 060 306 человек, из них к высшей мере было приговорено 799 455 человек. Это – не «импрессионизм» «Архипелага ГУЛАГ», а документальные данные, полученные и проверенные исследователями РФ и США. Таким образом, речь идёт о менее чем 2% населения. Много это или мало? По мне и 0,002 много. Но это эмоции. Объективный научный подход требует сравнения, и тогда ситуация проясняется. Например, сравнить число крестьян, умерших во время голода 1931–1932 гг. в бедном СССР, и число американцев, умерших –теперь, спустя 80 лет вынуждены признать в США – от голода во время великой депрессии начала 1930-х в богатой Америке – 4–5 млн.. Кроме того, нередко в СССР политические статьи «пришивались» в тех случаях, когда власть не желала признать факты крупного воровства своих представителей (народная власть не может воровать у народа) и других компрометирующих её неполитических преступлений её представителей. Но главное даже не в этом, а в другом.

Десталинизаторы записывают в годы «сталинских репрессий» и тот период, когда Сталин не был № 1 в стране. Так, в 1921–1922 гг. власть в РСФСР была в руках Ленина и Троцкого, в 1923–1925 гг. № 1 был Зиновьев, в 1926–1928 гг. – Бухарин. Да, позиции Сталина постоянно укреплялись в 1920-е годы, в период союза с Бухариным он был сильнее, чем во время триумвирата с Зиновьевым и Каменевым, и всё же № 1 он формально стал только в 1929 г., разгромив команду Бухарина. Но только формально, поскольку даже в 1932 г., как показало дело Рютина, Сталин не мог единолично решать вопрос о том, как и кого репрессировать, даже если эти «кого» планируют его свержение. Ситуация изменилась лишь в 1935–1936 гг., т.е. из 32 лет «сталинских репрессий» надо сходу вычесть 14 лет, бóльшую часть которых репрессии осуществляли интернационал-социалисты, гвардейцы кардиналов мировой революции Ленина и Троцкого, задвигая которых Сталин создавал державу – коммунистическую, но державу, а не земшарную республику, строил страну, а не творил мировую революцию.

Но даже со сталинским периодом не всё так просто. Историк Ю.Н. Жуков на основе обширного исторического материала убедительно показал всю неоднозначность сути так называемых «сталинских репрессий». В ходе работы над новой конституцией Сталин предлагал внести в неё положение об альтернативных выборах. Против этого резко выступили «региональные бароны» (Хрущёв, Эйхе и другие) и «герои гражданской», опасавшиеся, что народ выберет «контру» – представителей интеллигенции, священников, бывших белогвардейцев и т.п. Предложение Сталина сталинское политбюро прокатило, но чтобы подстраховаться полностью «бароны» и «герои» решили нанести превентивный удар по тем слоям населения, которые вызывали у них наибольшие опасения. Главными «забойщиками» стали Хрущёв, который позднее, на пенсии, признает, что у него руки по локоть в крови, и Эйхе. Столкнувшись с консолидированным сопротивлением верхушки, которое он не мог преодолеть, Сталин реагировал двояко: 1) пассивно – там, где мог уменьшал планировавшийся масштаб репрессий; 2) активно – развернул репрессии против верхушки, начавшей массовый террор («ступай, отравленная сталь, по назначенью», хотели террор – получúте).

Таким образом, в так называемых «сталинских репрессиях» 1937–1938 гг. (с конца 1938 г. репрессии идут на спад, начинается «бериевская оттепель» – около 20% репрессированных возвращают из тюрем и лагерей) есть не один сталинский «пласт» (он был, никто этого не отрицает, но историческая правда намного сложнее), а несколько: антисталинский массовый, за которым стояла номенклатура, защищавшая свои групповые позиции, и собственно сталинский, как реакция на него; кроме того, в рамках обоих «пластов» значительная часть репрессий связана с выяснением отношений друг с другом различных энкаведешных кланов (этот вопрос хорошо освещён Л. Наумовым и другими). И это ещё боее сужает размах сталинской «части» репрессий, жертвой которых стали многие из тех, кто эти репрессии начал в 1936–1937 гг., те, кто насиловал страну в 1920-е, кто стремился превратить русских в хворост для земшарного пожара, кто расказачивал казачество и травил русских крестьян газами.

«Десталинизаторы-2011» причитают: репрессии обрушились на лучших. Это кто же лучшие? Зиновьевы, каменевы, радеки, бухарины, ненавидевшие и презиравшие русский народ? Эйхе, постышевы, тухачевские, якиры? Репрессии обрушились на тех, кто разбудил русское лихо. Как заметил Н. Коржавин в стихотворении «Наивность», «и просто мздой, не наказаньем пришёл к ним год тридцать седьмой». Русский державный советско-патриотический (впервые о советском патриотизме заговорили в 1936 г.; в этом же году перестали праздновать 7 ноября как Первый день Мировой революции) ответ интернационалистам пришёл через двадцать лет после революции 1917 г. и через десять лет после сталинского поворота от мировой революции к советской державе.

Десталинизаторы проговариваются в главном: лучшие для них – это герои 1920-хгодов, герои ленинской гвардии (читай: олигархии) и команда Троцкого, под влиянием которого находился Ленин в последние два года жизни. Именно в эпоху господства космополитическо-большевистской олигархии, земшарников, мир-революционеров с их НЭПом хотели бы вернуться сегодняшние «либералы» – наследники троцкистов и земшарников. Да-да, сегодняшние «либералы» это правые наследники левых интернационалистов/глобалистов и их объективных союзников из Фининтерна – правых глобалистов, так сказать, право-троцкистский блок, протянутый во времени.

Связующее звено между сегодняшними «либералами»-космополитами и левыми интернационалистами – шестидесятники, мечтавшие о возвращении во времена «ленинских норм» и «комиссаров в пыльных шлемах» – тех самых, которые уничтожали русский народ и которым этот народ в 1930-е годы адекватно ответил. Шестидесятничество – реакционная утопия советского общества, идейное оформление частичного возврата при Хрущёве во власть тех, кого Сталин из этой власти вычистил; речь идёт не столько о конкретных людях, сколько об идейных наследниках, ориентированных на «интернационализацию» России, на «общечеловеческие» (читай: западные) ценности, восхищавшихся Западом в принципе, неважно, революционным или контрреволюционным. Знаковые, хотя и разные фигуры – Евтушенко и Юлиан Семёнов. Знаково и то, что у обоих, как утверждают знающие люди, был личный телефон Андропова, приход к власти которого готовили «либералы-интернационалисты» (в этом плане очень показательны идейные сдвиги в советской культуре во второй половине 1960-х – первой половине 1970-х годов, во многом разрыхлившие почву для начала подготовки с середины 1970-х бригады демонтажников советского общества).

Показательно, что «всечеловеки», будь то мир-революционеры-земшарники или сегодняшние ультралибералы-десталинизаторы не любят русских. И вообще, и за то, что русские не хотят быть сырьём для их прогресса (ну не хотят, наглецы, сами лезть в печку – сознание у них не модернизированное), и за то, что главным образом на русских опёрся Сталин, вытесняя из власти и множа на ноль интернационал-социалистов. Разумеется, Сталин никогда не был русским националистом, каким его пытаются изобразить некоторые ретивцы, так сказать, от избытка чувств-с. Он был державником-имперцем, видевшем опасность в любом национализме, будь то украинский, грузинский, еврейский или русский (показательно: главным событием конца 1940-х годов была вовсе не раздутая позднее «борьба с космополитами», а «ленинградское дело», фигуранты которого подозревались в намерении создать Российскую компартию в РСФСР, т.е. в русском национализме. По «ленинградке» и посажено, и к стенке было поставлено намного больше, чем за «низкопоклонство перед Западом».

В то же время, будучи импер-социалистом, Сталин понимал, что проект Красной мировой системы, альтернативной капитализму, со своим мировым рынком, с полным вытеснением закулисы из советского руководства осуществим только при активной поддержке державообразующего народа, т.е. русских. Отсюда совершенно очевидный с середины 1930-х годов курс на «национализацию» коммунизма и его интеграцию в русскую историю; ещё более решительный шаг был сделан во время войны. Во времена экс-троцкиста Хрущёва произошёл заметный откат-реванш, однако, во-первых, не до конца – всё-таки полтора десятилетия реального сталинского правления, несмотря на ряд ошибок, непоследовательностей и вынужденных компромиссных действий вождя не могли пройти бесследно; во-вторых, брежневская команда в своих интересах тормознула этот процесс – официальная «интернационализация»/космополитизация советского коммунизма была замедлена (но как показали дальнейшие события, не остановлена).

Акцент, особенно после чехословацких событий, был сделан на государственно-патриотические аспекты развития СССР – но сделан нечётко и непоследовательно, что, помимо прочего, и облегчило оформление горбачёвщины. Тем не менее именно этого государственно-патриотического поворота не могли простить Брежневу шестидесятники, диссиденты и определённая часть номенклатуры, включая прозападно-коммерциализированный сегмент ГБ, чьими агентами, «слепыми» или «зрячими» они были («линия Андропова»). Не позволили брежневцы и модифицировать СССР на квазикапиталистический лад – этот процесс так и остался ограничен теневой частью общества, правда, он захватывал всё большую её часть и толкал ситуацию в направлении перемены мест хозяина и его тени. Особенно этот процесс ускорили «косыгинские» реформы, «разрядка» и резкий скачок цен на нефть. И это ограничение «либерализации экономики» теневой зоной тоже не могли простить Брежневу «перестройщики», уже пришедшие к власти с идеей смены строя – сначала «нэпизации», а затем капитализации СССР. Так исторически Сталин и Брежнев при всём различии и несопоставимости этих фигур оказались в лиге «плохих», а Ленин, Хрущёв и, конечно же, Горбачёв – в лиге «хороших», героев (героев теневиков, ворья, предателей и буржуинов). Я не случайно говорю о различии Сталина и Брежнева и их моделей «реального социализма», поскольку брежневская модель есть отрицание сталинской и её торжество означает почти полнуюдесталинизацию советского общества, произошедшую в конце 1960-х, «гордых и пузатых», как точно и сочно поётся в песне «Любэ», годов.

Финал десталинизации: 1960–1970-е годы

Если Хрущёв начал частичный демонтаж сталинизма в идейной, внутри- и внешнеполитической сфере, но оставался (последним) сталинцем на пути превращения номенклатуры в «слой-для-себя», то Брежнев завершил этот демонтаж. Он не только подтвердил номенклатуре физические гарантии существования (этого она добилась с Хрущёвым и Маленковым ещё в 1953–1956 гг.), но обеспечил социальные, а с ними – косвенно (но не прямо!) – экономические гарантии существования. Средством обеспечения стал «застой», т.е. господство горизонтальной мобильности номенклатуры надвертикальной. Брежнев в известном смысле создал если не антисталинскую, то несталинскую (постсталинскую) модель социализма.

С брежневской моделью советское общество преодолело сталинизм, произошла десталинизация, хрущёвский переходный период завершился. Поэтому все разговоры о необходимости сегодня десталинизации – заведомая ложь. Реальная десталинизация произошла при Брежневе и оказалась столь полной, а реставрация характерного для сталинизма типа отношений центроверха с основной массой номенклатуры столь невозможной, что теперь можно было не бояться возвращения Сталина со знаком «плюс» на экраны, на страницы книг и т.д. и допустил это. Аналогия – принятие «Марсельезы» в качестве гимна Франции в 1870-е годы после подавления Парижской коммуны и почти сто лет спустя революции 1789–1799 гг.

У «возвращения» Сталина был ещё один аспект – формальный. Дело в том, что Хрущёв с его волюнтаризмом разрушил многие формы бытияноменклатуры, её нормального функционирования, в определённом смысле создал хаос. Единственным порядком, который знала номенклатура, был сталинский – застойно-брежневский ещё предстояло создать. Поэтому «возвращение» Сталина (в текстах выступлений генсека, на экранах кино) было сигналом о прекращении «волюнтаризма» и восстановлении порядка во внутриноменклатурных отношениях. А вот попытки организовать содержательный возврат хотя бы элементов сталинизма пресекались быстро и эффективно, причём с использованием «научной и творческой интеллигенции» в качестве «слепых агентов» – именно так была устранена в 1967 г. группа «железного Шурика» Шелепина, сторонника возвращения к жёстким методам.

С учётом сказанного, речь должна идти не о попытках восстановить культ Сталина при Брежневе, а, напротив, о системной десталинизации номенклатуры, а потому – об исчезновении страха перед ресталинизацией; в таких условиях уже не надо бороться с противниками режима (за исключением представляющих для него опасность русских почвенников, «русистов», как называл их Андропов), а напротив, создавать их прозападную фракцию, расширять диссидентское движение, чем и занялось КГБ в своих ведомственных и, если брать более широко, захватывая интересы определённой части номенклатуры – в групповых интересах. Показательно: «реабилитация» Сталина шла параллельно с «развитием» диссидентского движения в интересах определённой части номенклатуры, у обоих процессов во многом общий знаменатель и источник. Ну а в пе

comments powered by HyperComments