19 октября 1940 года Президиум Верховного Совета СССР принял Указ «О порядке обязательного перевода инженеров, техников, мастеров, служащих и квалифицированных рабочих с одних предприятий и учреждений в другие». Этот документ завершал ряд нормативных актов, направленных на укрепление кадровой базы советской индустрии в условиях надвигавшейся войны

Либеральная общественность любит критиковать данный указ, объявляя его инструментом закрепощения советских граждан. Хотя на самом деле документ являлся наглядным воплощением сталинского тезиса «Кадры решают всё!» и был направлен на защиту интересов тех людей, в которых больше всего нуждалось производство.

Специалисты — на вес золота

В 1940 году население СССР превышало 193 млн человек, из них две трети — более 100 млн — составляли граждане трудоспособного возраста, а примерно треть — 61 млн приходилась на горожан. В индустриальном секторе, включающем промышленность, строительство и транспорт, было занято 12,5 млн человек. При этом потребность была значительно выше: количество вакансий составляло не менее полутора миллионов, тем более что на многих производствах (как в тех же горнодобывающей и строительной отраслях) сохранялись достаточно большие объёмы ручного труда.

В то же время рост технической оснащённости РККА и РККФ требовал повышения образовательного ценза для многих воинских специальностей. Например, в авиационные, военно-морские, бронетанковые и артиллерийские училища принимали только лиц, имеющих полное среднее образование. Всё это вынуждало активнее призывать в армию квалифицированных рабочих и служащих. Таким образом на кадровый дефицит накладывалось вымывание из производства для нужд армии и флота наиболее продуктивных специалистов.

Ещё один аспект — это неравенство в распределении социальных благ, а также в условиях труда. Яркий пример первого — характерная для городов того времени жилищная проблема, второго — уровень механизации одних и тех же работ на разных предприятиях. Разумеется, человек будет стремиться туда, где лучше заботятся о качестве труда и быта, а также где выше уровень вознаграждения и поощрения за выполняемые обязанности. А там, где внимание вышеназванному уделялось по остаточному принципу, там в порядке вещей были текучесть кадров и нарушения трудовой дисциплины. Также отметим, что именно этот фактор привёл к широкому использованию труда заключённых (причём неплохо оплачиваемого!) на тех должностях и в тех районах, куда люди меньше всего стремились по вольному найму.

Если учесть, что осенью 1939 года новый передел мира вступил в горячую фазу, то становилось понятным что для СССР начало новой войны — вопрос времени. Соответственно в советской экономике тоже начались масштабные мобилизационные мероприятия. Одними из важнейших направлений стали введение регулирования кадровой политики предприятий и мер, направленных на укрепление трудовой дисциплины, формирование системы привлечения свежих трудовых ресурсов в индустрию, а также упорядочивание рабочего времени.

По законам военного времени

Первый из нормативных актов был принят 26 июня 1940 года и спустя полтора месяца утверждён соответствующим Законом СССР от 7 августа. Это был Указ Президиума Верховного Совета СССР «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений».

Указом была установлена семидневная рабочая неделя с выходным в воскресенье: ранее она была шестидневная, а выходные привязывались к определённым дням месяца, что вносило немало путаницы при нормировании труда*. Рабочий день был увеличен на один час и стал восьмичасовым за исключением особо вредных производств, но и зарплата вырастала пропорционально прибавке рабочего времени.

Также документом устанавливалась необходимость согласования увольнения по собственному желанию с руководством предприятия или учреждения. Желающий сменить место работы обязан был обосновать причину своего решения, однако последнее слово всё равно оставалось за начальством. Но оно не имело права отказать работнику в увольнении если тот поступал на дневное отделение в вуз или техникум, если достиг пенсионного возраста или если по состоянию здоровья не мог исполнять обязанности в текущей должности, а у предприятия отсутствовали возможности предоставить ему более щадящие условия труда. Семейные обстоятельства тоже считались уважительной причиной для увольнения, хотя это особо не регламентировалось: мало какому начальнику нужны проблемы из-за создания условий для распада семьи при переезде, либо препятствий к её воссоединению. При этом указом строго предписывалось соблюдение декретных отпусков.

Устанавливалась ответственность за прогул — нарушителя дисциплины не увольняли, а на протяжении полугода по решению суда высчитывали в пользу государства четверть зарплаты. Уволившихся без согласования с руководством подвергали административному аресту на срок от двух до четырёх месяцев.

17 июля действие документа было распространено на работников машинно-тракторных станций в сельском хозяйстве, а 16 августа был принят Указ «О переходе на восьмичасовой рабочий день и семидневную рабочую неделю на концессионных и других частных предприятиях, находящихся на территории СССР». Последний акт вызывает у читателей немало удивления, но статья 9 Конституции СССР 1936 года допускала наличие частной собственности на средства производства, хотя и в сильно ограниченном виде.

10 июля 1940 года Президиум Верховного Совета СССР принял указ «Об ответственности за выпуск недоброкачественной или некомплектной продукции и за несоблюдение обязательных стандартов предприятиями». Отныне выпуск некондиционных товаров предприятием расценивался как умышленное вредительство со стороны его руководства и других должностных лиц за что полагалось до восьми лет лишения свободы.

10 августа вышло ещё два указа: «О рассмотрении народными судами дел о прогулах и самовольном уходе с предприятий и учреждений без участия народных заседателей» и «Об уголовной ответственности за мелкие кражи на производстве и за хулиганство». Первый предусматривал упрощённый порядок судопроизводства, касающегося нарушений трудовой дисциплины из-за возросшей нагрузки на судебные органы. Второй был призван бороться с таким распространённым в условиях дефицита явлением, как «несунство», а также с пьяницами и дебоширами. В обоих случаях нарушитель отправлялся за решётку на год при условии, что его действия не нанесли более серьёзного ущерба.

2 октября был принят Указ «О государственных трудовых резервах СССР». Массовый призыв молодёжи на предприятия позволил не только достаточно быстро получить большое количество квалифицированных работников, но и стал действенным «социальным лифтом».

Также стоит упомянуть вышедшее 11 октября совместное Постановление Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) «О переводе лав угольных шахт Донбасса на двухсменную работу по добыче угля и одну ремонтную смену». Его целью было не только нормирование труда шахтёров, но и усиление мер безопасности на производстве: погоня за выдачей на-гора часто приводила к росту всевозможных происшествий и несчастных случаев, вызванных сокращением времени на регламентные работы.

Пряник вместо кнута

Логическим завершением формирования кадрового сегмента мобилизационной нормативной базы в экономике стал Указ президиума Верховного Совета СССР от 19 октября 1940, прямо предусматривавший возможность перевода специалистов туда, где в них больше всего нуждались в приказном порядке.

Под действие документа подпадали исключительно квалифицированные кадры: рабочие шестого и более высоких тарифных разрядов, а также производственные мастера, ИТР (конструкторы, инженеры, техники и исполнители чертёжно-проектных работ), специалисты в области планирования и нормирования производства, обладатели экономических и учётно-финансовых специальностей. Решение об их переводе могло быть принято только на уровне ведомства, но никак не предприятия или местного начальства, а наркоматы получили неограниченное право заниматься тем, что сейчас называется модными словами «рекрутёрство» и «хедхантинг».

В документе прямо прописывался запрет нанесения материального ущерба переводимому. Согласно указу, все расходы по переезду работника и его семьи возлагались на наркомат: оплачивались проезд и перевозка имущества, выделялись суточные на время нахождения в пути. За находившимся в дороге работником сохранялась заработная плата в полном размере, в это время также входили три рабочих дня с освобождением от исполнения трудовых обязанностей на сборы перед отъездом и ещё три дня — на первичное обустройство по приезду. В зависимости от местности, куда направляли сотрудника подъёмные составляли от трёх до четырёх размеров месячной оплаты по прежнему месту для переводимого и четверть месячного заработка — на каждого следовавшего с ним члена его семьи: указ категорически запрещал начальству на местах препятствовать в увольнении не только самим переводимым, но их супругам. При этом подразумевались первоочередное решение жилищного и прочих социально-бытовых вопросов на новом месте, а также льготный порядок начисления полагающихся надбавок и коэффициентов.

Не менее важный момент — сохранение непрерывного стажа при назначении. Более того, если новое место работы находилось в другом городе или районе, то человеку добавлялся год стажа: неудобства переезда, а тем более — частых переездов, компенсировались льготной выслугой.

Таким образом мы видим несостоятельность либерального мифа о рабском характере труда на советских предприятиях в предвоенные годы. А вот выстоять мобилизационные меры нам помогли.

* Введение 1 декабря 1931 года шестидневного графика с фиксированными выходными (6, 12, 18, 24 и 30 числа) позволяло исправить недостатки существовавшей ранее «непрерывки» и убрать воскресенье как выходной день в рамках борьбы с религией. Ссылки на шестидневку можно видеть в титрах фильма «Волга-Волга», 1938 года. — Ред.