Слово – лучший попутчик. Оно не собьёт с пути, не заведёт в тупик. Куда бы ты ни пошёл с чистым словом, везде тебя примут как своего, откликнутся тебе с такой же чистотой.

Слово за словом, шаг за шагом, год за годом по России прокладывались литературные дороги. Они скрепили наше отечество надёжней магистралей, мостов и шоссе. Для литературных троп любые границы условны, здесь смыкаются концы и начала, закольцовывается время и пространство. Так, у нас есть пушкинское и аксаковское кольцо, можно прочертить державинское, карамзинское, лермонтовское… Златоглавая Москва и строгий Петербург, знойные степи и холодные моря, непреступные горы и таинственный русский лес – всё связано жизнью тех, кто служил слову, сохранял и преумножал его свет.

Такие литературные маршруты подобны годовым кольцам на срезе дерева: по ним мы определяем, какое «тысячелетье на дворе», ими сплачиваем поколения. Двадцатый век, с болью прораставший из девятнадцатого века, усечённый и надломленный накануне века двадцать первого – тоже родил своих гениев места, проложил через их судьбы литературные маршруты.

Особенно ярко на нашей карте сияет фатьяновское кольцо – кольцо поистине золотое: Владимирская, Орловская, Брянская земля, Оренбуржье и Москва. Всё это фатьяновские места, где города и сёла озарены поэтическим словом, в котором живёт песенность пращуров, их родниковые голоса.

Небольшой город Вязники во Владимирской области – фатьяновский исток: «Там навек полюбил я гармони, соловьёв и берёз красоту». Вот уже в сорок шестой раз на родине поэта прошёл фестиваль, посвящённый его творчеству. Этот праздник, затеянный ещё в советскую пору, пережил лихолетье 90-х и теплохладность нулевых годов, доказал, что русскому человеку во все времена важно осознавать себя русским, быть сопричастным благому делу, напитываться добром и душевным здоровьем. Русскому человеку важно встретиться с Фатьяновым так, как написал об этом его близкий друг Ярослав Смеляков:

Мне во что бы то ни стало

надо б встретиться с тобой,

русской песни запевала

и ее мастеровой.

 

Володимирской породы

достославный образец,

добрый молодец народа,

госэстрады молодец…

 

Песня тянет и туманит,

потому что между строк

там и ленточка и пряник,

тут и глиняный свисток.

 

Песню петь-то надо с толком,

потому что между строк

и немецкие осколки,

и блиндажный огонек.

Именно с таким настроем стремится русский человек в Вязники. Стремится на владимирскую землю, чтобы как можно глубже понять Фатьянова. Ведь понять Фатьянова – значит понять себя самого, понять своё поющее сердце, разгадать природу слова, которое, лишённое всякого мудрования, формальной изощрённости, хочется повторять вновь и вновь, хранить в памяти как величайшую драгоценность. Из чего соткано это слово? Какие силы влились в него? Какое мастерство и вдохновение его породили?

Родина Фатьянова – край рукодельников и иконописцев. Владимир благословлён самим преподобным Андреем Рублёвым, фрески которого сохранились в Успенском соборе. Всматриваешься в работы местных мастеров и узнаешь небесную синеву рублёвских икон.

В лихолетье иконописцы из посёлка Мстёра сберегли свою уникальную технику, свою школу, перенеся опыт нескольких поколений в народный промысел – роспись шкатулок. С тем благоговением и усердием, с какими прописывают маленькие клейма на житийных иконах, мастера стали изображать огнегривых коней, вырвавшихся из клеток жар-птиц, статных царевичей и кротких девиц. На мстёрских шкатулках нет чёрного фона: персонажи на них всегда в окружении цветущих садов, величавых городов, морозных узоров. В этой росписи живёт особая вера в чудо. Оно не то, на которое мы уповаем, молясь перед иконой: это чудо сказочное, детское, наивное, но от него тоже ждёшь добра и света. Верили мстёрские мастера, что иконописная школа возродится, что секреты, перенесённые в мирское искусство, вновь воплотятся в святых ликах, верили, что вновь через образа станут воздавать хвалу Первообразу. Так и произошло.

Быть может, за эту веру и долготерпение в Свято-Благовещенском женском монастыре Вязниковская Казанская икона Божьей Матери явила чудо. Образ замироточил, и на стекле киота отобразилась Богородица с Младенцем. Теперь эта нерукотворная икона бережно хранится монахинями монастыря. Будто, по милости Своей, Господь убрал пелену с наших глаз и позволил узреть невыразимое древом и красками, явил молящимся то, что за пределами земного.

Покров Богородицы простирается над Вязниками – городом двадцати восьми героев Советского Союза и России. Они вызывали огонь на себя, отдавали жизнь за други своя, вели самоотверженные бои на небеси и на земли. Эти герои, став мучениками и праведниками, теперь держат с Богородицей Покров над городом и всей владимирской землёй. И голубая гладь Оки и Клязьмы, что соединились здесь, кажется отражением Покрова. Две реки слились, будто соединились два ратных полка, два крестных хода, будто встретились два века – двадцатый и двадцать первый.

Так же, словно реки, стекаются на солнечную поляночку в Вязники из разных мест России все, кому дорого фатьяновское слово. В нём и откровение иконописца, и промыслительный народный промысел, и подвиг земляков, и голубая глубина рек, и молитвенная высота небес.

ИсточникЗавтра
Михаил Кильдяшов
Кильдяшов Михаил Александрович (р. 1986) — русский поэт, публицист, литературный критик. Кандидат филологических наук. Секретарь Союза писателей России, член Общественной палаты Оренбургской области, председатель Оренбургского регионального отделения Изборского клуба. Постоянный член Изборского клуба. Подробнее...
comments powered by HyperComments