— Недавно ВЦИОМ обнародовал данные опроса об отношении россиян к иностранным словам в русской речи, и выяснилось, что 67% опрошенных придерживаются мнения, что нужно использовать русские слова и вводить свои термины. Будем говорить сегодня о русском языке и о «супостатных» словах, которые «поганой метлой надо вымести» из нашего языка. У нас сегодня есть эксперт в этой теме — писатель, публицист, преподаватель, филолог Михаил Кильдяшов.

— Мне негодование большинства по данному поводу вполне понятно, я сам, пожалуй, отношусь к этому большинству. Хотя лет десять назад высказался бы относительно заимствований гораздо спокойнее, сказал бы, что язык — самоорганизующаяся система, что он вполне в состоянии выбрать необходимое и отмести чужеродное. Но сегодня мы живём в пору, когда самоорганизующихся систем не осталось в принципе: всё управляется какими-то внешними силами, развивается или деградирует в чьих-то интересах. Заимствованные слова в нашем языке теперь подобны эмигрантам, которые не хотят социализироваться в стране, в которую эмигрировали, они устанавливают в ней свои законы. Хрестоматийный пример: слово «шоссе» — заимствованное из французского, а производное прилагательное «шоссейный» — уже исконное, потому что образовано по законам русского языка, с помощью русского суффикса. Сегодня же заимствованные слова всё чаще остаются варваризмами, не обрастают нашими морфемами, не изменяются по нашим падежам и числам. Есть ли производные слова от «чайлдфри» или «Black Lives Matter», что внедрилось уже как целая фраза?

Но я бы взглянул на проблему шире. Иностранное влияние на русский язык осуществляется не только через лексику. Любой лексикограф, специалист по словарям, скажет, что словарь Даля у нас никто не отнял, все слова из него по-прежнему в языке есть, только в запасниках, на антресолях нашего сознания. Социолог языка отметит другое: важно наше речевое поведение, то, как мы используем языковое наследие в устной и письменной речи. Инструментов влияния у языковых иноагентов много. Например, графика: мы вроде бы выпустили отечественную банковскою карту «Мир», но наши имена там по-прежнему написаны на латинице. Или перекодировка языкового сознания: фраза «я вас услышал», которая часто звучит в сфере обслуживания, абсолютно чужеродна, она переводная, калькированная, на западе привыкли проговаривать очевидное. Загляните в Тик Ток: манера говорения — суетливая, развязная, пустословная — тоже подражательная. В целом мы стали нестерпимо болтливы, а русский язык по природе своей молчалив, он любит взвешенность, наполненность, потому что ценная мысль рождается в молчании, а не в постоянной говорильне.

— Михаил, но ведь когда премьер-министр говорит «локдаун» вместо «карантин», он наверняка тем самым хочет снизить градус паники. Значит, это слово необходимо?

— В своё время вместо у нас вместо «председателя» парламента был «спикер», потому что стремились вытеснить из сознания людей всё советское — председателя колхоза и вместе с ним киногероя Михаил Ульянова. Теперь же «спикер» — это выступающий где-нибудь на круглом столе или на конференции. Слова-то мы изменили, только те, кто ими стал именоваться, от этого не сделались ни честнее, ни умнее, ни действеннее. Но обратите внимание: бездумные, однодневные заимствования не оседают в качественной художественной литературе, а она лучший индикатор того, что языку действительно необходимо, это лаборатория языка, в ней всё взвешено, всё осмыслено. Нынешние спонтанные заимствования из экономики, медиа, моды уже следующим поколением восприниматься не будут. Эти слова — не сигналы, а шумы.

— Но ведь они же шумят, и человек поколения 45+ уже не понимает человека поколения 16+.

— Да, этого понимания должно хватать хотя бы на четыре поколения, потому что в идеале правнуки застают своих прадедов. Если волна заимствований будет продолжать накатывать, уже отцы перестанут понимать сыновей. Русский язык сейчас в состоянии насыщенного раствора: он уже не растворяет в себе чужие слова, как вода не растворяет сахар. Утрачено чувство меры, утрачен баланс. Тот язык, который принято называть «современным русским литературным», не возник в конце ХХ века, а был сформирован Пушкиным. «Евгений Онегин» — не только гениальный роман в стихах, но и опытное поле языка, где автор ищет и находит необходимое соотношение между крестьянской речью, церковнославянизмами и иностранными словами. Сегодня происходит перекос в сторону последних и языковое сознание большинства этому сопротивляется. Ситуацию можно выправить. У нас для этого есть инструменты, в том числе государственные. Например, статья о русском языке в обновлённой Конституции, пусть она работает и на сохранение его самобытности. Пусть хотя бы в государственных СМИ, в официальных документах, в учебниках и пособиях, одобренных министерствами образования и просвещения, избегают китча заимствованными словами. У нас есть Россотрудничество, которое могло бы активнее укреплять позиции русского языка в мире, а через это возрастало бы уважение к языку и в стране.

— Но как быть, если мы, представители Гостелерадиокомпании, должны будем произнести в эфире слово «флешмоб», чтобы передать конкретный смысл?

— Забавно, что нелепое слово, как правило, заимствуется вместе с нелепым явлением. Флешмоб — ничего не происходило, и вдруг ни с того ни с сего стало происходить. Тренинг и коучинг — ну ведь раньше мы как-то обходились без банальных советов за большие деньги. Каршеринг — разумный водитель привыкает к своей машине до рефлексов, а тут сел в чужую и поехал. Сами явления не укладываются в нашем сознании, потому и слова не приживаются.

— Но в целом каков прогноз, Михаил?

— Я настроен оптимистично. Надеюсь, что наступит какой-то критический момент и общество в целом утомится от этой перенасыщенности. Появятся, в том числе в молодом поколении, сообщества ревнителей русского языка. Осознают смысловую ёмкость родных слов. Например, в словаре Даля есть слово «беззыва» — размолвка между своими; я это слово часто использую, оно меткое. Но желаемые изменения не произойдут мгновенно. Резкая перемена возможно только в ситуации, схожей с салоном Анны Павловны Шерер из «Войны и мира»: все отказались от французских слов, когда началась война с Наполеоном.

Беседовали Оксана Кртян и Максим Пугачёв

ИсточникГТРК «Оренбург»
Михаил Кильдяшов
Кильдяшов Михаил Александрович (р. 1986) — русский поэт, публицист, литературный критик. Кандидат филологических наук. Секретарь Союза писателей России, член Общественной палаты Оренбургской области, председатель Оренбургского регионального отделения Изборского клуба. Постоянный член Изборского клуба. Подробнее...
comments powered by HyperComments