В последнюю неделю октября в Москве после пятилетней паузы прошли выборы в Российскую Академию наук, самые масштабные за всю ее историю. Своими впечатлениями об этом важном событии мы попросил поделиться вице-президента РАН, председателя президиума Санкт-Петербургского научного центра РАН Жореса Ивановича Алферова.

— Жорес Иванович, официальная статистика утверждает, что в академию наук в результате прошедших выборов принято 176 новых академиков и 323 члена-корреспондета. Честно говоря, нынешние выборы в академию со стороны выглядят какими-то уж слишком масштабными. А каково ваше личное впечатление, как участника выборов?

— Да, это были самые масштабные выборы за всю историю Академии. Причем численность особенно впечатляет, если обратиться к истории. Так, в 1938 году Совнарком установил предельную численность Академии наук СССР в 330 человек. Она все время росла. Скажем, когда меня в 1972 году выбрали членом-корреспондентов, у нас было порядка 200 академиков и примерно 300 член-корров. Потом в 1991-м, когда кончалась Советская власть, в Академии было 250 академиков и 400 член-корров. Затем произошло слияние РАН с Российской академией медицинских наук и Российской академией сельскохозяйственных наук. И теперь нам установлена предельная численность — 2154 человека. Иными словами, страна после развала Союза стала в два раза меньше, а вот Академия наша — в три раза больше. И если в 70-е годы, да и в начале 80-х я знал что сделал в науке тот или иной академик или член-корр, то сегодня я этого не знаю. Таковы естественные результаты.

— Где было особенно много вакансий?

— По сельскому хозяйству и по медицине. Во время выборов академик Евгений Николаевич Каблов, известный ученый-материаловед, научный руководитель Института авиационного материаловедения, подошел к микрофону и задал вопрос академику-секретарю сельхозотделения: «Вот у вас очень много вакансий за фундаментальные исследования по специальности «механизация сельского хозяйства». Какие фундаментальные исследования ведутся по этой специальности?». Тот ответил: «Импортозамещение».

— Какой возраст для избрания в академию считается молодым?

— До 60-ти лет… Но все это относительно. Я, например, был избран академиком, когда мне было 49 лет. Курчатов стал академиком в 40 лет, Сахаров

— в 32. А наш выдающийся математик Сергей Львович Соболев был избрал академиком в 29 лет. И при этом ни у кого из них не было никаких особых вакансий для молодых, как сейчас. В наше время мы выбирали молодых, которые успешно выигрывали у своих коллег старшего поколения.

— Мне было приятно увидеть в числе новых молодых академиков Михаила Владимировича Дубину, который достиг этой вершины в 44 года.

— Михаил Владимирович — редкий случай, когда медик стал разбираться в физике и привлекать физические методы для исследования медицинских и биологических проблем, опубликовал целый ряд очень важных результатов, которые уже сегодня получили широкую известность в мире. Он — прекрасный ученый и хорошо, что его выбрали. 44 года — хороший возраст для активной работы в науке.

— Как проходит процедура голосования — шарами или бюллетенями?

Бюллетенями.

— А разве не от академической выборной процедуры пошло выражение «накидать черных шаров»?

— Это по старой памяти, потому что когда-то в Академии наук действительно голосовали черными и белыми шарами. «Черный шар», с тех пор так и повелось говорить. В истории Академии много разных историй по этому поводу. Известно, например, что сразу после войны на выборах 1946 года академики Вавилов и Иоффе, два крупнейших физика, выдвинули в академики своего коллегу, который уже был член-корром. А когда посчитали голоса, оказалось, что он получил ноль. Такой вот казус случился. Они-то все надеялись, что хоть один белый шар он получит, и тогда каждый из них мог бы сказать, что это он за него проголосовал. Академиком он все же стал, но только в 1972 году. Наш нынешний президент Владимир Евгеньевич Фортов в ходе этих выборов очень боялся, как бы не случилось путаницы с бюллетенями. Там напротив списка с фамилиями кандидатов были написаны два слова: «избрать» и «отклонить». И, голосуя в поддержку всех, можно было вдоль всей страницы провести вертикальную линию по слову «избрать» — и получилось бы обратное: всех отклонить, поскольку слово «избрать» зачеркнуто. Раньше голосование было за каждого отдельно, а тут, поскольку их очень много, разрешили вот так.

— А как вообще проходило обсуждение: персонально представляли каждого или голосовали за всех чохом?

— Ну, нет, это дело серьезное… Выборы есть выборы и проходят они многоступенчато. Процедура выборов в академию освящена многими десятилетиями, и она не меняется. После того, как утверждены вакансии, сначала идет детальное обсуждение. Мы имеем право выбирать вместо померших или если правительство нам добавляет вакансии. В этот раз правительство вакансии не добавляло. Каждое отделение может выбрать взамен умершего. Но президиум Академии наук может вообще внести коррективы. В Академии имеются отделения — физики, химии, математики… Создаются экспертные комиссии только из академиков, которые решают кого рекомендовать на избрание. Рекомендует тех, за кого проголосовало больше половины членов комиссии. В каждом отделении есть секции, более узкие. Там проходит избрание. И чтобы быть избранным академиком или членом-корреспондентом — голосуют только академики — нужно набрать две трети голосов от числа голосующих. После выборов в секции идет утверждение в отделении, тоже тайным голосованием. Тут для дальнейшего прохождения достаточно набрать больше половины голосов. И только после этого идет голосование на общем собрании. Голосует вся академия независимо от специальности. На этом этапе кандидату нужно набрать две трети. Так что, как видите, процедура это довольно сложная.

— Много ли в академии новых имен от Петербурга?

— Мы выбрали от нашего города 19 академиков и 34 член-корра. Это не так уж много от общего состава, процентов пятнадцать. Но много достойных ученых, талантливых исследователей. Мне особо хотелось бы назвать тех, кто сотрудничает с нашим Академическим университетом и стали членами-корреспондентами РАН. Это профессор кафедры фотоники Михаил Михайлович Глазов, физик-теоретик, который занимается теорией наноструктур, великолепный лектор и ученый настоящий. Как талантливый ученый зарекомендовал себя и профессор кафедры астрофизики Александр Владимирович Иванчик. По проблемам солнечной энергетики с нами активно сотрудничает мой аспирант 1964 года Вячеслав Михайлович Андреев. Мои поздравления — профессору кафедры математических и информационных технологий Максиму Александровичу Всемирнову. Все они — исследователи с большим потенциалом и хорошие наставники молодой смены.

— Жорес Иванович, если в целом оценивать прошедшие выборов, как важный этап жизни академии, внушает ли вам оптимизм их результат?

— Я доволен, что в Академию наук выбрали много действительно хороших специалистов. Ну а насчет оптимизма — у меня тут принцип прежний и он не меняется. Реформа Академии наук практически превратила ее в клуб ученых. И тут, как говорится, из песни слова не выкинешь. Оптимизм у меня появится только тогда, когда наши научные результаты будут востребованы экономикой и обществом. Это главное.

Источник

Жорес Алферов
Алферов Жорес Иванович (1930-2019) — выдающийся русский советский ученый, физик, общественный деятель. Лауреат Нобелевской премии. Академик Российской Академии Наук (РАН), вице-президент РАН, председатель Президиума Санкт-Петербургского научного центра РАН. Иностранный член Национальной академии наук (США), Национальной академии наук Белоруссии, почётный член Академий наук многих стран. Депутат Государственной думы РФ. Постоянный член Изборского клуба. Подробнее...
comments powered by HyperComments