— Вы всегда мастерски угадываете актёров на роли. Хотя порой ваш выбор поначалу выглядит неожиданно. Я помню, в своё время вы мне рассказывали, что хотите снимать в роли Мастера Владимира Машкова. И хотя всё это казалось совершенно невероятным, вы всё равно были уверены в успехе. Вместо Караченцова взяли на роль Шарикова никому не известного актёра. Часто ли ваш выбор актёров вызывал недоумение у окружающих?

— Да, это было часто. Например, группа была совершенно против приглашения на роль писателя Бездомного в «Мастере и Маргарите» Владислава Галкина. Я был совершенно уверен, что это его роль, и сейчас придерживаюсь этого же мнения. А моя группа была очень недовольна: «Что вы, это дальнобойщик!».

— Точное попадание в актёра — это гениальная интуиция режиссёра или мастерство?

— Это не есть угадывание. Это подбирание сущности человека к тому образу, который складывается в голове. То есть совершенно не гадание на кофейной гуще.

Например, на роль профессора Преображенского в «Собачьем сердце» пробовались четыре совершенно замечательных актёра — Броневой, Ульянов, Стржельчик и Яковлев. И они вполне могли бы играть. Но здесь надо было выбирать то, о чём я говорил, — совпадение образа, который сложился в твоей собственной голове, и человека, которого надо играть. Здесь было полное совпадение с Евгением Александровичем Евстигнеевым.

— Сегодня очень много спорят о цензуре. Одни считают её благом, которое позволяет отделять зёрна от плевел. Другие — однозначным злом. Как вы сами относитесь к цензуре?

— Я за всё своё творчество сталкивался с цензурой всего два раза. Один очень давно — на фильме «Блондинка за углом» и на предпоследнем кинофильме «Душа шпиона». Больше никто и никакие мои фильмы цензуре не подвергал.

В «Блондинке за углом» очень много вырезано. Она была очень и очень остра. Например, там был момент, когда отец героя Андрея Миронова, сидя в инвалидной коляске, восторженно цитирует Чернышевского: «Берите из будущего и переносите в настоящее всё, что можете перенести!». А в это время в кадре героиня Догилевой выкладывала на стол деликатесы из авоськи. Таких иронических моментов было много.

И песни, которые там есть, — они с одной стороны для того, чтобы потрафить тем, кто всячески кастрировал фильм. Зритель якобы должен был понимать, как правильно относиться к событиям. А с другой стороны — надо было просто увеличить метраж. Потому-то сокращений было так много, что мы практически не укладывались в формат полнометражного фильма.

— Вас считают родоначальником криминального жанра в отечественном кино. Ведь именно с «Бандитского Петербурга» он и начался. А до этого вы снимали несколько серий «Улиц разбитых фонарей». Как вы вообще попали в криминальный кинематограф?

— В «Улицы разбитых фонарей» я попал от голода. Голодная была очень жизнь в 90-е. Весь фильм обошёлся в 10 тысяч долларов — на камеру, на меня, на артистов. Актёры снимались в своей одежде.

А что касается «Бандитского Петербурга», то здесь другая история. Я искал сюжет о современных богатых людях, «новых русских», совершенно их не осуждая, а пытаясь понять, что ими двигало с самого начала и что это за люди.

Я пришёл к автору «Бандитского Петербурга» Константинову, и он сказал — ну почитайте, что у меня есть. Я видел обложку его книги на развалах, которые стояли на улицах. Подумал — ну что там может быть хорошего? Начал читать и закрыл её утром. Это очень увлекательно. И я сразу понял, что надо снимать фильм.

И никаких совершенно снисхождений к жанру нет.

— С актёрами сразу определились?

— Там были пробы, конечно, но эта троица — Певцов, Серебряков и Дроздова — определилась сразу, и стало ясно, что никого другого искать не надо.

— У сериала потом было ещё несколько сезонов, но их снимали уже другие режиссёры. Вы сами отказались снимать продолжение?

— Двумя выстрелами в голову закончилась жизнь этих ребят. Дальше продолжали уже без меня. И я к продолжению не имею никакого отношения.

— «Собачье сердце» поражает точным попаданием в Булгакова. Но говорят, что фильм сложно принимали…

— Его сложно принимал худсовет. Много претензий было по поводу Володи Толоконникова. Мне говорили: у тебя в картине такие известные актёры снимаются, а ты берёшь неизвестного из Алма-Аты, который никогда не снимался. Давайте возьмём другого.

Пробовался и мой друг Коля Караченцов. Пробовался он очень хорошо, но он играл собаку, а нужно было жить.

Я сказал, если брать другого актёра, а не Владимира Толоконникова, то снимайте без меня. Уже было много снято, потрачено много денег, и я знал, чем всё это закончится. «Ну, тогда под вашу ответственность», — сказали мне. Я ответил: «Хорошо».

Правда, потом в газетах ругали фильм. Говорили, что снял плохое кино. Вы почитайте газеты той поры.

— Честно говоря, я плохо помню какие-либо нападки на «Собачье сердце», а вот «Мастера и Маргариту» действительно ругали очень сильно. Особенно за спецэффекты, выбор главных героев…

— Ну, я же не 100-долларовая бумажка, чтобы всем нравиться. Но я не стал бы переделывать ничего в этом фильме.

Фильм начинался два раза. Один раз олигарх Гусинский хотел его запустить. И даже были пробы. Но олигарха посадили очень быстро, потом он уехал и больше не хотел снимать. Позже появился ВГТРК, который тоже захотел снимать — и снял фильм.

— За это время сильно поменялись составы. Я знаю, что вы изначально планировали на роль Маргариты актрису мастерской Фоменко Галину Тюнину…

— Да… Но она была очень занята в театре, а он для неё — и мать, и отец. На роль Стёпы Лиходеева я хотел Сергея Домогарова, но он отказался. Не захотел играть пьяницу.
Янковскому предлагал Воланда, но он сказал, что нельзя играть Господа Бога и Чёрта. Это дело Божье. Как я ни убеждал его, что это не чёрт, а совершенно другое, он не согласился. Не захотел. Ну — не захотел и не захотел. Басилашвили сделал, я считаю, мягко говоря, не хуже.

От выбора Машкова на роль Мастера все в обморок падали. Но я работал с ним в фильме «Идиот» — это один из моих лучших фильмов. И там, конечно, все актёры в десятку, в том числе Миронов и Машков. Я очень ими доволен! И я решил, что Машков вполне подходит для Мастера. Я увидел его совсем другим. Это не мачо, не жестокий человеком с ножом. Он очень тонкая личность, неврастеничная. То, что нужно.

— Ваш фильм «Тарас Бульба» был крайне неласково принят на Украине…

— Его просто запретили. И меня на Украину не пускают. Я невъездной. При том, что народный артист Украины.

— Это они на вас за «Тараса Бульбу» так осерчали?

— Не только. И за мои выступления по телевизору. Я говорил, что в принципе это один народ. Этой фразы оказалось достаточно, чтобы не иметь права попасть на Украину.

— Вы уже десять лет являетесь депутатом Госдумы. Однако бытует мнение, что творческому человеку не место в политике. Как вы относитесь к этому утверждению?

— А Рейган разве был плохим актёром? А Шварценеггер? Нет, это ерунда. Всё зависит от человека. От душевного склада, от способа мышления.

Разве рождаются с клеймом политика? И почему водопроводчик может быть политиком, а режиссёр — нет? Всё зависит от человека, а не от профессии.

ИсточникНижегородская правда
Владимир Бортко
Владимир Владимирович Бортко (р. 1946) — известный российский режиссер, сценарист и продюсер. Народный артист Российской Федерации (2000), Заслуженный деятель искусств Российской Федерации (1994), Народный артист Украины (2003), лауреат Государственной премии РСФСР (1988), кавалер ордена Почёта (2006). Депутат Государственной Думы VI созыва от КПРФ, заместитель председателя комитета Госдумы по культуре. Постоянный член Изборского клуба. Подробнее...
comments powered by HyperComments